— Ничего. Ты в любом случае ничего не решаешь. Я пока не собираюсь на покой, так что всё станет понятно ещё не скоро. Раз можешь использовать магию – то продолжай её изучать. Уж не знаю, кто тебя научил, Нил или Тисия, но какой-то талант у тебя определенно есть.

— Вы так легко это определили?

— Ты должен был умереть ещё в тот день, когда я использовал магию ветра. Я был шокирован сценой перед моими глазами и совершенно не сдерживал свои силы. Но ты, видимо, укрепил тело маной и даже встал на ноги, попытавшись снова напасть на Карниуса. Это крайне удивительно в твоем возрасте.

— Так значит уже в тот момент вы всё поняли?

— Не сразу, но иного объяснения я не нашёл.

— Получается я свободен?

— Не совсем. В любом случае инцидент случился и закрыть на него глаза я не могу. Поэтому придётся отправить тебя подальше отсюда.

— Вы высылаете меня?

— Вроде того. Поедешь к родителям своего отца. Он как раз прибудет через пару дней. Если есть талант, то и там ты чего-нибудь достигнешь. Шанс я тебе в любом случае предоставил. Ты ведь жив.

— Ожидаете благодарности?

— А ты собрался проклинать меня за это? Или так зол из-за служанки, которая о тебе заботилась?

— Хотите сказать, что я не смогу злиться?

— Можешь делать, что хочешь. Но знаешь, Эдиус, в какой-то момент ты поймешь, что лучше засунуть свою злость куда подальше и склонить голову, чем лишиться её и потерять возможность хоть что-то изменить, - сказав эти слова, Зерос поднялся с кровати и подошел к двери. Взявшись за ручку, он на пару секунд замер и снова повернулся ко мне.

— Не прекращай работать над собой и развиваться. Может быть, тебе кажется, что все тебя бросили, но это не так. Дом Мельдия признает только силу. Поэтому докажи всем, что я и Тисия не ошиблись в тебе, - после этих слов Зерос, наконец-то, повернул ручку и покинул комнату. Неужели, он действительно решил поддержать меня напоследок?

Всё меняется с невероятной скоростью. Я, конечно, не слишком рад видеть поблизости лица Альвии или Зероса. Но очень жаль будет не видеть Тисию и близнецов. Как там Лиштас? Она, наверное, очень злится из-за своего отца. Не знаю, поняла ли она, что это не моя вина. Надеюсь, она вырастет хорошей девочкой.

Жизнь идёт дальше, но смириться с произошедшими событиями не выходит. Возможно, потребуется гораздо больше времени. Если бы я тогда сразу попытался остановить Карниуса, как бы всё сложилось? Будь я немного смелее…

Устав от тоскливых мыслей, я наконец-то отправился в кровать. Но постоянно преследующий меня кошмар никак не хотел уходить.

Вот снова я бегу не в силах что-то сделать, а Сивана поворачивает ко мне своё лицо и двигает губами.

Что же ты говоришь, Сив?

— Не вини себя.

А?

— Не вини себя, Эдиус, - с лёгкой улыбкой на лице произнесла Сивана, прежде чем её грудь пронзила ладонь дяди, и я проснулся.

Так вот что ты сказала… Дурочка.

Лишь в последний момент обратилась ко мне неформально. Думаешь теперь я этому буду рад? После такого не винить себя ещё сложнее.

Я утёр подступающие слёзы и тяжело вздохнул.

Как бы то ни было, я не собираюсь забывать о Сиване. Может быть, злость или чувство вины и правда ничего хорошего не сделает, но и выкидывать из памяти произошедшие события не намерен. Попробую хоть как-то разобрать в том, кто же на самом деле вселился в Карниуса.

Тисия сообщила, что я покину поместье не раньше, чем через две недели, поэтому мне оставалось лишь следовать своему обычному распорядку дня.

Завтрак, занятия с мечом и луком, обед, написание обучающей книжки для брата и сестры, ужин, чтение сказок близнецам, магическая практика. Даже не верится, что совсем скоро это поменяется. Можно ли это назвать выходом из зоны комфорта?

Даже погода, казалось, грустила. Приближался ноябрь, и дожди стали частым гостем. Не то чтобы я их совсем не любил, но каждый день видеть это пасмурное небо не слишком поднимает настроение.

Спустя неделю в поместье прибыл художник, чтобы изобразить Сивану на портрете. За основу были взяты мои зарисовки и портрет маленькой Сиваны с её бабушкой, которым любезно поделилась Илона. Видимо она была очень близка с ними.

Сам портрет будет готов лишь спустя месяц, так что я не успею увидеть его до отъезда. Но во всяком случае я уверен, что художник подойдёт к своей работе со всей ответственностью.

Как бы то ни было, время тянулось дольше чем обычно. Наверное, это всегда так, когда что-либо мучительно ожидаешь.

В один из таких дней в мою комнату постучали.

— Да? Кто там.

— Это Илона, молодой господин. Можно войти?

— Конечно. Проходи, - ответил я, отложив написание учебника.

— Извиняюсь за беспокойство, - сказала главная служанка, пройдя внутрь.

— Что-то случилось? – слегка удивлённо поинтересовался я.