В основном, вокруг меня крутились какие-то женщины разных возрастов, одетые в белую униформу с чёрными вставками. Смахивают на домработниц или нянечек. Я подозреваю, что их наняли, чтобы за мной присматривать.

У женщины, в странной мужской одежде, округлый живот полностью исчез через пару недель, после моего перемещения в это тело. Она оказалась моей матерью. Её светлые волосы будто бы сверкали, когда солнечные лучи пробивались в окно. С моей точки зрения, она была очень красива, пусть в ней и преобладал некий мальчишечий стиль. Она, как и её отец, нечасто заходила ко мне в комнату, но умудрялась каждый свой визит превратить в некий фарс. Пару раз она пыталась покормить меня грудью, что было дико неловко и необычно. Не знаю уж почему, но это было похоже на пытку. Особенно раздражали её грубые и очень шершавые руки. Ей видимо тоже было всё это крайне неприятно. Один раз чуть даже не уронила меня. С каждым днём сумасшествие этой дамочки прогрессировало. Она бесилась, кричала и срывалась на домработниц. Если бы я сталкивался с таким поведением постоянно, то давно бы сбежал на их месте. Но они стойко выслушивали все её крики, пока моя мать наконец-то не покидала комнату и не воцарялась тишина. Мать года, конечно, ничего не скажешь.

Мужчина, который рыдал в день, когда я пришёл в себя, был моим отцом. Он абсолютно не подходил моей новоиспеченной матери по характеру. Какой-то вечно грустный, худой и забитый. Непонятно, как они вообще с ней сошлись. Он частенько заглядывал ко мне и постоянно что-то рассказывал. Иногда показывал какие-то рисунки на странновато желтой бумаге и читал толстые, потрепанные книги, которые выглядели так, будто сейчас развалятся у него в руках.

Казалось, он довольно творческий человек. А главный плюс, что в отличие от мамаши, он не кричал, не ругался и, по-моему, хорошо относился к девушкам, которые за мной присматривали. Мне хотелось думать, что уж в этом мире мне повезло с отцом. Но однажды ночью он зашёл ко мне в комнату с ножом, больше похожим на тесак, закрыл массивную дверь на ключ и, взяв меня на руки, что-то очень долго рассказывал. Я уже думал, что меня опять зарежут. Вот это была бы насмешка судьбы. Нужно было срочно предпринять какие-то меры, поэтому единственным вариантом для ребенка было - заплакать. Это был первый раз, когда я вообще плакал после попадания в тело ребенка. Не знаю, получилось ли это натурально, но мой план сработал. Папаша резко положил меня в кроватку, сказал ещё пару каких-то слов и удалился. Непонятно, что это было, но получается, и с ним тоже стоит быть начеку. Возможно, даже больше, чем с другими.

Девушка, очень похожая на мою мать, скорее всего, была моей тёткой. Она всего раз зашла ко мне за эти два месяца и увлеченно что-то рассказывала, постоянно вздыхая. После длинной и эмоциональной истории, тётя погладила меня по голове, грустно улыбнувшись. Наверное, ещё несколько минут она сидела рядом, после чего потрепала меня за щеку и ушла. Сложно судить, каким человеком она является, но хотя бы не попыталась придушить меня в кроватке. Я бы уже, наверное, даже и не удивился. Тут, видимо, принято быть странными.

Мужчина в плаще, которого я принял за врача, больше ни разу не наведывался. Не знаю уж кто это был, но меня это не сильно заботило. А мужчина во фраке, видимо, был знакомым моего деда. Они постоянно ходили вместе. Сложно понять, что их связывает, но он заходил ко мне только вслед за дедом. И всегда стоял позади него молча.

Я так и не смог пока понять, куда же попал. Нигде не висело флага или каких-либо других опознавательных знаков. Сложно даже понять, что это за страна. И эта семейка очень уж жуткая. Для начала нужно определить, что они вообще говорят, а дальше действовать по обстоятельствам. Всё-таки время идет, и я уже научился нормально держать голову.

В любом случае то, что я жив, уже меня очень радует. Это совершенно не то, что я имел в виду, говоря, что не хочу умирать, но может такой второй шанс это не так уж плохо. Хотя, конечно, быть ребенком крайне неудобно. Когда же я уже смогу выбраться из этой кроватки?

Прошло ещё немногим более полугода. Минули довольно холодная зима и весна. Наступило лето. Я наконец-то начал более свободно двигаться, ползать и прилично изучил язык, на котором тут общались. Основная заслуга в этом, конечно, моего отца, который постоянно разговаривал со мной и читал книги. Но и разговоры различных людей вокруг меня также очень сильно помогали разобраться. Даже удивительно, что мне так легко это далось. Неужели у детей всегда так просто получается учить языки? Или может причина в том, что даже после перерождения я помню всё, что было в прошлой жизни. Сложно сказать.