В ванне, например, вместо кранов были небольшие овальные, почти плоские, камни красного и синего цветов. При контакте с ними ванна заполнялась теплой или же холодной водой. Единственное, что, конечно, было очень трудно регулировать температуру, постоянно добавляя то горячей, то ледяной воды. Вместо унитаза использовалось что-то напоминающее керамический стул, в котором на сиденье была темная дыра. Сложно понять, куда же исчезало всё, что в неё попадало, но проверять как-то не хотелось. В качестве чайников были нагревающиеся графины, которые не нужно было ставить на огонь, а просто повернуть пробку. На стене висели большие магические часы, смотря на которые можно было легко понять, что в этом мире сутки тоже длились двадцать четыре часа.

Подойдя к шкафу и достав с полки книжку, я, как обычно, принялся читать рассказ, услышанный ранее от отца. Потратив на это прилично времени, я вернул книгу на место и направился к кровати, чтобы, наконец-то, лечь спать. Но неожиданные звуки из-за закрытой двери остановили меня на пол пути.

— Да послушай меня. Просто давай всё обсудим по-нормальному! – раздался громкий мужской голос, принадлежащий моему отцу.

— Не о чем нам разговаривать. Мы уже столько раз всё это обсуждали. А ты всё никак не можешь сдаться. Всё уже давно решено. Так будет лучше для меня и для дома Мельдия, - без каких-либо эмоций проговорил в ответ женский голос. Это была Альвия.

Медленно и очень тихо я приблизился к двери и приложил ухо к щели возле стены, через которую слабо проникал свет. Убедившись, что меня не заметили, я сосредоточился на их разговоре.

— Ты же не такая, Аль! Вспомни, о чём мы мечтали! Разве это не важнее всего? Зачем ты так поступаешь? Мы ведь любим друг друга.

— Из раза в раз повторять это уже невыносимо. Ты живёшь прошлым, Нил! Я поняла, что это были мечты идиотки, и теперь стараюсь всё исправить. Из-за тебя и так всё пошло кувырком. Попробуй перестать мечтать. Если бы этот ребенок не появился, наша семья бы не переживала такие времена.

— Как ты можешь такое говорить! Разве не счастье, что он родился? Он очень хороший и умный мальчик. Это же наш сын. Твой сын! Он так сильно на тебя похож. Кто и что тебе наговорил, что ты так себя ведешь? Наверняка это опять был твой отец!

— Думаешь я сама не могу ничего понять? Отец наконец-то начал рассчитывать на меня. Второй раз я не ошибусь. Я уверена, что он будет мной гордиться, когда родится этот ребенок! Всё изменится. Никто больше не будет смотреть на меня, как на идиотку. Семье Мельдия нужен нормальный наследник. Почему ты просто не можешь за меня порадоваться? Я ведь наконец-то получу признание.

— Порадоваться тому, что моя жена уходит к другому мужчине?

— Я исправляю ошибку нашей семьи. Это и твоя ошибка, в том числе. Если бы не это проклятое дитя, моя мать была бы жива. Я должна стать опорой этого дома, раз кроме меня никто на это больше не способен!

— А чувства? Разве ты испытываешь что-то к этому человеку? Ты сама себя обманываешь!

— Чувства? Да постыдись ты богов, Нил. Ты остался всё таким же наивным дураком. Разве эти чувства принесли что-то хорошее в нашу семью?

— Да. Эдиуса.

— Нет. Они только всё разрушили. Уничтожили и без того хрупкое равновесие, которое было в этом доме. И теперь я пытаюсь заново всё построить. Отец верит на меня. А ты ходишь и мешаешь. Повзрослей уже и пойми, как на самом деле обстоят дела. Скажи спасибо, что до сих пор остаешься в этом доме, раз уж ты отец моего первого ребенка. Если бы он действительно умер тогда, как говорил лекарь, ты бы вернулся в свой свинарник и веселился там, купаясь в грязи. Благодаря милости моего отца этот ребенок носит фамилию нашей семьи, а не твоего разорившегося баронства. Поэтому уйди с моей дороги и больше не поднимай эту тему. Мне уже нельзя волноваться. Я хочу, чтобы ребенок родился здоровый и сильный. Наша семья уже достаточно опозорилась, произведя на свет проклятого отсталого убийцу. Почти полная копия своего папаши.

— Да как ты можешь! Не смей так говорить. Ни об Эдиусе, ни обо мне!

— Ох, и что же ты сделаешь, если я так буду говорить? Ну же. Что? Заплачешь? Или, может, обидишься и не будешь со мной разговаривать? Можешь радоваться, что никто не слышит этих твоих слов. За такой позор тебе бы отрезали язык. Или лучше будет отрезать кое-что, что находится ниже?

— Ты и твой отец! В вас нет никакой добродетели.

— Поможет твоя добродетель, когда тебя раздавят, как букашку? Помогла она моей маме? Или может сестре? С каких пор ты пытаешься казаться праведником. Всё уже давно разрушилось, Нил. Хочешь и дальше бегать за мной как собачка? Может быть погавкаешь?

На несколько секунд в коридоре воцарилась тишина.

— Ладно. Можешь выдохнуть. Не строй такое лицо. Я ничего не собираюсь делать тебе или этому ребёнку. Всё-таки в нем и моя кровь тоже. Но пусть не думает, что раз носит эту фамилию, то это что-то значит. Проклятые дети не имеют будущего в этом доме. Научи его этому, хороший папаша.

Послышался стук сапог Альвии, которая поспешила удалиться в свою комнату. Нил молча стоял ещё некоторое время, а после так же зашагал к себе.

Вернувшись и сев на кровать, я попытался обдумать услышанное.