Он не произнес вслух ни слова, надеясь на то, что непрошеная гостья уйдет из чувства такта. Но он крепко ошибался. У гостьи были иные задачи, которые пред ней, минутами ранее, четко изложил кастелян магистра.

Непрошеную гостью звали Селестина. В царстве Виктора у этой женщины была репутация довольно ветреной особы, если не сказать более. Хотя, справедливости ради, в епархии Виктора не было решительно ни одной дамы, которая бы ни имела подобной репутации.

Как вы помните, супругом Селестины был тоже карлик, по имени Фрол, известный фискал и ябедник. Он очень ревновал свою супругу к каждому мужчине в этом славном королевстве грешников. И это тщетное занятие отчего-то не казалось ему лишенным всяческого смысла. А впрочем…

Итак, прекрасная Селестина имела почти ангельскую внешность. Длинные белокурые волосы тяжелыми гирляндами падали на ровные, матовые плечи, чаще оголенные, как и сейчас, в глубоком декольте тоненького красного сарафана в белый горох, la russe. Декольте, отороченное белым кружевом, открывало волнительную белоснежную грудь, довольно внушительного размера, соблазнительно прекрасными казались и обнаженные длинные руки красотки. Лицо Селестины было настолько хорошеньким, что вся местная публика мужского пола считала ее записной красавицей.

Перед тем как войти в дом Махнева, строгий кастелян, прямо на крыльце, велел ей задрать подол и показать нижнее белье. А после он приказал и вовсе снять все то, что было под тонким сарафаном. Селестина надула губы, притворившись обиженной, но при том довольно быстро стянула с себя белые панталончики в рюшах и одним махом надела их на голову Овидию. Тот от подобной выходки поперхнулся, но успел-таки смачно шлепнуть негодяйку по оттопыренным тугим ягодицам. Селестина лишь рассмеялась, сверкнув зелеными шалыми очами.

– Иди к нему и соблазняй, как хочешь. Будет сопротивляться, веди себя еще наглее.

– Как скажешь, маленький мерзавец. Только учти, если мой Фрол вызовет тебя на дуэль, пеняй сам на себя. Вы как раз с ним подходите друг другу по всем статям, – она хохотнула, показав полоску белоснежных зубов, облизала полные розовые губы, наклонилась и чмокнула Овидия в блестящую лысину.

– Но. Но. Дуэль? Скажешь тоже. Тебе, шлёнде, не привыкать, наставлять Фролу рога.

– Так то, милый мой, я делаю лишь по собственной воле, а не по чьему-то приказу.

– Чьему-то? Ты прекрасно знаешь, чей это приказ. И что с того? Я тебя не под кого попало укладываю. А под первого красавца в нашем царстве, – после последних слов Овидий скривился.

– Знаю, – лениво отозвалась Селестина. – Вот потому и иду. – Красотка махнула рукой и вошла в дом Махнева, соблазнительно виляя бедрами.

– Титеха-ведьма прокудливая… – с восхищением прошептал Овидий, глядя ей вслед.

* * *

– Ау, Владимир Иванович! – чуть настойчивей прозвучал голос.

Махнев в ответ упорно молчал. Это было крайне невежливо, но у него не было сил, соблюдать какие-либо политесы, тем более с женским полом.

Снизу показалась хорошенькая белокурая головка.

– Владимир Иванович, вот вы где. А я вас ищу и ищу по всему дому, – игривым голоском попеняла ему Селестина. – Вы помните меня? Я Селеста.

– Чем обязан, сударыня? – не вставая с кровати, произнес Владимир и еще выше подтянул к себе одеяло.

– Ну… Вы бы встали. Так невежливо разговаривать с дамой, – деланно обиделась блондинка.

– Сударыня, я вас к себе не приглашал, – хмуро ответил Владимир, не глядя на красотку.

«Худо дело», – летуче подумала Селестина, но вслух произнесла:

– Ну и что, что не приглашали? Я и сама решила к вам прийти. Шла, знаете ли, мимо и подумала: может, зайти? И зашла, – красавица нервно усмехнулась.

Она так и стояла на пороге огромной спальни господина Махнева и переминалась с ноги на ногу.

– Напрасно, – грубо возразил ей Владимир. – На вашем месте, сударыня, я не стал бы заходить в дом к одинокому мужчине. У вас, кажется, есть супруг. И он очень дорожит браком с вами. Поэтому, не смею вас задерживать. Ступайте к своему Фролу.

– Владимир Иванович, не будьте так категоричны… Со своим супругом я как-нибудь разберусь сама. Ну… Вы же никогда не были занудным моралистом. А ханжества здесь за вами никто не наблюдал.

– И все же. Я настаиваю, чтобы вы покинули мой дом.

– Успеется, – решительно произнесла она и шагнула к кровати Махнева. Она грациозно присела на край смятой шелковой простыни, оттопырив внушительный зад, и осторожно протянула к Владимиру руку.

Владимир лежал неподвижно. Селестина осмелела и придвинулась ближе. Резким движением она стянула с Владимира одеяло и словно безвольную куклу, надавив на широкое плечо, ловко перевернула его на спину. Глаза Махнева бесстрастно и тускло взирали на решительную блондинку. Она подняла подол красного сарафана, роскошные руки взметнулись кверху, стягивая с себя тонкую ткань. Как только сарафан был снят, торчащие в стороны, налитые груди уставились на Владимира двумя крупными, словно малина, сосками.