При упоминании о нём лицо Сары смягчилось, и у меня закралось подозрение, что этих двоих связывали не только деловые отношения.

– Ты его любишь… – сообразила я.

Агент улыбнулась, – Ну, любить преступника – это ведь не преступление, не так ли? – я промолчала, и она продолжила, – Нельзя делить людей на плохих и хороших, эти ярлыки никогда не работали. И чем раньше ты это поймёшь, тем проще станет жить.

– Если вы отвезёте меня к Хайду, мне вообще недолго останется жить.

Услышав мой ответ, наёмник усмехнулся.

Откинувшись на спинку сиденья, я заявила Саре, – Ваш дерьмовый план обречён, потому что вам хватило ума допустить сразу две ошибки. Том знает, что я с тобой. И Питерс знает. Меня будут искать, и когда найдут, я первым же делом сдам вас с Альфредом. Если, конечно, этого уже не сделал Рэй. Позволить федералам схватить его было второй наитупейшей ошибкой, учитывая, что он в курсе всех дел своего босса. Не зря ведь Альфред так боялся потерять его преданность.

Сара выслушала, не перебивая, и неспешно произнесла, – Рэй Кензи – похититель и убийца, против которого есть неопровержимые доказательства. Ты – несчастная жертва его злодеяний с ярко выраженным стокгольмским синдромом. Альфред Хайд – уважаемый бизнесмен и глава крупной компании, а я – федеральный агент с безупречной репутацией. А теперь скажи мне, кому в конечном счёте поверит суд?

Поезд неизбежно прибыл в Дейтон. Я не знала, услышал ли Питерс мой зов о помощи, но каждую секунду надеялась, что вот-вот из-за угла появится капитан с подмогой. Не переставала надеяться, когда Сара, Дьярви и двое наёмников вели меня по перрону, когда мы пересекли здание вокзала и даже когда оказались на задней парковке. Но помощь так и не пришла. Перед нами остановились два вылизанных чёрных «мерседеса», Дьярви отворил заднюю дверь и кивком велел мне сесть. Противиться было бесполезно: их четверо и все вооружены, я – одна и в отчаянии. Я забралась в салон и чертовски пожалела, что не дёрнула стоп-кран по пути в Дейтон.

– Здравствуйте, мисс Лесснер, – произнёс Альфред и, дождавшись, пока рыжий наёмник займёт место рядом с водителем, кивнул громиле за рулём, – Трогай, Майк.

Меня мгновенно замутило то ли от едкой смеси крепкого табака и дорогого одеколона, то ли от неконтролируемого страха перед их носителем. Автомобиль выехал на проспект.

– Мне знакомо ваше нежелание возвращаться в Дейтон. Мерзкий городишко, – заявил Хайд, – Я был едва ли младше вас, когда начал работать на Гилсона и перебрался сюда. Четверть века минуло, а я ненавижу этот город так же, как и двадцать пять лет назад.

– Поэтому вы решили превратить его в рассадник преступности?

– А он никогда и не переставал им быть. Наоборот. Властям стоило бы сказать мне спасибо за то, что я начал очищать Дейтон от скверны.

«Какое самомнение», – подумала я, а вслух спросила:

– Вы имеете в виду Гилсона или Рэя?

– Обоих. Хотя, признаюсь вам, я не желаю Рэю смерти, нет. Он её не заслуживает, – Альфред заглянул мне в глаза, – Мертвец не чувствует боли, его сердце не знает страданий. А я хочу, чтобы Рэй страдал. Я сделаю так, что беспомощность и отчаяние уничтожат его изнутри, и в этом мне поможете вы, мисс Лесснер.

– Убьёте меня?

– Не сразу, – он едва заметно улыбнулся, – После того как Рэя упрячут в тюрьму, я заставлю его наблюдать за вашими мучениями. Тяжёлые наркотики, изнасилования, пытки – вариантов бесчисленное множество. Я проведу вас через все круги ада, а потом да, убью. И всё, что останется у Рэя, – сводящее с ума осознание, что он не смог спасти и защитить тот единственный луч солнца, что был в его жизни.

Подобно змеиному яду, каждое чёртово слово этого чудовища проникало в мозг, рисуя в воображении жгуче-кровавые картины моего будущего. Меня заколотило. Альфред продолжал говорить, но отравленный разум больше не воспринимал его речь. «Мерседес» подъехал к высотному зданию, последние три этажа которого занимал «Графит».

– Мы на месте, мистер Хайд, – объявил Дьярви и выбрался из автомобиля.

Альфред не позволил мне покинуть салон, – Продажа издания состоится сегодня, так что давайте договоримся сразу. Я могу сделать так, что смерть Маркуса будет скорой и мучительной, а могу пощадить его. Участь вашего отца зависит исключительно от того, как вы будете себя вести. Попытаетесь сбежать, обратиться за помощью или сорвать сделку – и Маркус умрёт у вас на глазах. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Я молчала.

– Мисс Лесснер, мы договорились? – его голос ожесточился.

– Да.

Последняя преграда между Хайдом и «Графитом» была уничтожена.