Да что они привязались? Я крутила головой, пытаясь понять, кто это. В густой темноте проглядывали только внушительные силуэты. Юля подослала новых сладких мальчиков? Или Смотрящий так сильно разозлился? Или…

– Так, ребятки, кошельки вытаскиваем, телефоны сдаем, – скомандовал первый голос.

Серьезно? Просто хулиганы? Я чуть не рассмеялась.

– Может, я их… – Я сама толком не придумала, что могла бы с ними делать, но Антон уже выступил вперед.

– Ты давай иди, куда шел, приятель, – негромко сказал он.

– Ты не понял? Кошелек…

Что-то мелькнуло в темноте, раздался отчетливый хруст и вскрик. На меня плеснуло чужой болью.

– Эй, мужик, ты че!.. – Второй горе-хулиган кинулся спасать товарища, и на доли секунды я увидела, как в темноте что-то блеснуло. Потом снова раздался хруст, но в этот раз до меня донеслось еще и тихое шипение Антона.

– Да тут у вас веселуха намечается, я смотрю, – кинул кто-то издалека, и я поняла, что их трое.

Рядом снова просвистел удар, Антон оттолкнул меня – я отлетела куда-то в сторону скамеек, еле устояв на ногах. Кто-то выругался и застонал. Рядом рухнул мужчина в плаще, и я смогла его рассмотреть: он был черноволосый и бледный, с больными впалыми глазами.

– Эй, только не колено, не колено! – крикнул кто-то, и я вспомнила, как Антон при мне методично ломал Лёше пальцы.

Надо это прекращать.

Я опустилась рядом с мужчиной, взяла его за плечи и заставила смотреть на себя.

– Я убью тебя, если вы не уберетесь отсюда прямо сейчас. – Я прижала руку поверх куртки в районе его груди и позволила силе Девы, давно рвавшейся на волю, пролиться в чужое тело. – Ясно?

Я подумала об Озере, о прозрачной толще льда и мягких шапках снега на верхушках деревьев. Там спокойно и тихо. И туда очень легко попасть.

Мужчина энергично закивал.

– Димон! – хрипло крикнул он. – Сворачиваемся.

– Че?

– Сворачивайтесь, кому говорят! А ты отцепись от меня. Отцепись!

Он отполз, разрывая контакт. Сила билась о грудную клетку, ледяным языком лизала ладони. Я вдруг явственно ощутила смерть – она тянулась ниточками из окрестных домов, змеиными кольцами обнимала больных, склонялась над спящими и тихонько, ласково звала…

– Вера, – окликнул кто-то.

Я не хочу…

– Вера!

Досада вернула меня в реальность. Это снова была я – в тонком пуховике, на коленях, упершаяся ладонями в асфальт. Антон заглядывал мне в глаза. На скуле у него алел кровоподтек.

– Почти двадцать четыре года уже Вера, – пробормотала я и поднялась на ноги.

Оказалось, все хулиганы куда-то делись. Остались только мы вдвоем и безжизненный апрельский вечер. Небо прояснилось, из-за облаков выглянули звезды, стало чуть светлее – я увидела, что, кроме скулы, нижняя губа у Антона была в крови, а правая часть лица стремительно опухала.

– У тебя кровь.

Антон провел рукой по щеке, потом по губам.

– Проворонил. Нужно что-то холодное.

Я молча подняла руку и, привстав на цыпочки, приложила к его щеке.

– Больно?

– Нет.

Весь его вид говорил об обратном: губы плотно сжаты, кожа у глаз натянулась. Но Антон упрямо сообщал мне, что ему не больно. И я вдруг отчетливо поняла: мне это надоело.

– Антон, – тихо сказала я, – ты можешь мне не врать? Хотя бы сейчас.

Он нахмурился. Нас затопила тишина, в которой слышался только стук сердец: моего – быстрый и отчаянный – и Антона – основательный и тяжелый. Где-то вдалеке гулко шумели машины.

– Хорошо, – наконец ответил он. – Мне больно. А тебе?

Я сглотнула.

– Меня никто не бил. – Я помолчала, пытаясь произнести следующую фразу. – Но, думаю, мне тоже больно.

Прошла целая вечность, прежде чем он накрыл мою руку своей.

Глава 17

– Это коридор. Там кухня. Дальше – кабинет и спальня Аскольда. Гостиная. И моя комната.

Антон молча следовал за мной по полутемной квартире. И только в ванной – я мысленно поблагодарила себя за то, что нашла силы недавно прибраться, – спросил:

– Тут два санузла?

Я перестала выкладывать из шкафчика со стеклянной дверцей набор, которому позавидовал бы процедурный кабинет больницы.

– Да. И две спальни. Садись.

Антон присел на краешек ванны, вытянув перед собой ноги. Я быстро глянула на его разбитые руки, на ходу составляя план: смыть кровь, обработать ранки, нанести заживляющую мазь, при необходимости забинтовать. Охранник с забинтованными руками – то еще зрелище. Может, ему дадут отгул?

Я перехватила задумчивый взгляд, гуляющий по поверхностям тумбочек, зеркального шкафчика и моего банного халата. Вытащила из-под ванны тазик, в котором иногда устраивала бассейн для Вели, набрала туда теплой воды и поставила на стул.

Интересно, как быстро товарищ оперуполномоченный узнает, что Антон у меня? И на что это повлияет? Он же и так, похоже, все для себя решил…

– Опускай руки.