Оказывается я и забыла, что такое по-настоящему вкусные пироги. В Англии пироги готовили по любому поводу. Самым любимым, как ни странно был тыквенный и лимонный. Но самой мне их готовить не хотелось, а в ресторанах редко можно было найти что-то даже отдаленно похожее на английскую кухню.

– Очень вкусно, – посмотрела я благодарно, слизывая последние капли джема из уголков губ и отпила чая.

Тело расслабилось и теперь меня клонило в сон. Но я знала, что не смогу уснуть, пока не задам хотя бы часть вопросов, что смущают все это сумасшедшее утро.

– Чем занимается Юра?

– Ты бы рот закрыла… – начала было говорить Юля.

– Юля, лучше сама закрой свой блядский рот! – резко окрикнула Тамара, словно не своим голосом и блондинка сразу вся скукожилась.

Да я и сама испугалась не хуже, чем с Юрой.

Такой властный тон и выражение обычно присущи полицейским, преподавателям или…

– Вы работали в детском доме. – Даже не вопрос. Утверждение и ледяной взгляд Тамары подтаял.

– Конечно, милая. Все мы оттуда. Судя по всему, ты тоже. Юля, – тон голоса снова похолодел. – Хватит пялить глазенки, беги лучше наверх, расправь кровать и дай Меллисе что-нибудь удобное из одежды.

Юля еще немного посидела, словно в знак протеста, но потом все-таки вскочила так, что стул со скрипом отъехал и потопала на выход.

На ее ворчание о моей «огромной заднице, на которую только мешок с картошкой налезет» я никак не отреагировала.

– Значит, нашего Юру ты там встретила?

Там. Так это было сказано. Тепло. Уютно.

Но эти два слова могли быть связаны с детским домом только, как отрицание этих качеств. Не было там тепла, окна постоянно продували, а одежду выдавали рваную. Тем более там никогда не было уютно. Старая мебель, облупленная краска и злые обиженные лица детей, которым не повезло в жизни обрести настоящую семью.

Свора волчат, лидером был Юра. Но даже он не мог уберечь девчонок от насилия, хоть и старался. Там правили балом безумия более влиятельные люди. Никто, конечно, не знал имен.

Это я только потом поняла, когда Юра спас меня от группового насилия, взяв по сути под свою опеку. Если бы не он, меня как девочку чистую, невинную взрослую, вполне могли отвезти в один из притонов, где обитали жадные до извращений уроды.

Маленькие девочки, маленькие мальчики или те, кто постарше. Возили любых на вкус и цвет, как говорится.

И после таких поездок вся невинность из глаз пропадала, оставалась сплошная пустота, а лица словно старели. Взрослые в детских телах.

Я ненавидела это место. Я благодарила ад и небо за возможность с ним распрощаться.

– Да, я была там, – наконец ответила я, чуть кивнув. – Недолго.

– Расска. – больше она сказать не успела. На холодильнике завибрировал телефон.

Тамара, достаточно легко для своей грузной фигуры подскочила со стула и достала телефон с мега современного, серого холодильника. Судя по всему она готовила не только для Юры, но и для его «пацанов».

– Да, Юрий Алексеевич, – она взглянула на меня и подмигнула.

Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

Слушая разговор, я посмотрела в окно, за которым началась удушливая жара, и только прохладные стены дома от нее спасали.

– Да, она поела. Какой канал? Хорошо. Вас когда ждать? Будет сделано.

От подобной услужливости подташнивало.

Когда я снова повернулась, Тамара убирала свой телефон в чехол и взяла в руку пульт.

Плоский телевизор, сначала я его даже не заметила, был недалеко от холодильника.

– Вот сейчас ты и узнаешь, чем занимается наш Юра и почему носит костюмы.

Наш Юра. Сомневаюсь, что эта огненная лава вообще может кому-то принадлежать. Скорее обжечь, когда утекает сквозь пальцы.

Значит, по телевизору покажут? Посмотрим.

Какого же было мое удивление, когда вместо судебного заседания (Я правда думала, он поехал какого-нибудь кореша вызволять) я увидела новости.

Глава 26.

Лицо Юры было если ни веселым, то точно ни хмурым. И судя по словам репортера причины для радости были.

Оказывается, он тот самый будущий депутат, что отвоевал землю у бизнесмена Андроного Игоря. Чтобы вместо очередной никому не нужной церкви построили детский дом.

Я была за. Даже подписывала какую-то петицию. Я действительно считаю, что церквей в мире достаточно, даже чересчур, учитывая количество бездомных детей.

Но сейчас все это стало видеться в ином свете.

– Значит, Юра построил себе личный притон. Отлично, – зло сжала я губы. – Вот откуда у него столько денег. Дом. Машины. Все ясно.

– Что ты такое говоришь? – отшатнулась Тамара, прижав руки к груди.

Я не хотела обижать женщину. Она наверняка тоже перенесла немало. Но меня было не остановить. Гнев душил и пяткой давил на грудь.

– А то вы не знаете, что творится в этих домах невинности. Разве не знаете, как девочек возят на продажу.

– Вся я знаю, но сейчас подобное далеко не везде. И причем здесь Юра?