– Ну как? – горделиво ухмылялся Самсон, словно показывая не многомиллионный дом, а новую игрушку.

Как там в песне.

Мальчики любят большие игрушки.

Строят дома, самолеты и пушки.

Мальчики играют в большие игрушки.

Но смысла в них нет, смысла в них нет,

Смысла в них нет без любимой подружки.

(Винтаж, игрушки)

– Я так понимаю «Парадиз» тоже твой? – спросила я, осмотрев пафосную обстановку, паркет, позолоченные плинтуса, тканевые обои и дубовые панели.

– Верно, – как-то сразу напрягся он. Неужели понял, что собираюсь сказать – А что?

– И наверное ужасно дорогой? – уточнила, взирая на резную полукруглую лестницу, ведущую на второй этаж.

– Лучший в городе.

– С некоторых пор титул лучших, дают тем, кто выпускает всякий шлак. Макдональдс тоже называют рестораном, но там стабильно заседают бомжи.

– Поясни, – прорычал он угрожающе, но меня было не остановить.

Я хотела унизить его хоть в чем-то, так же как он постоянно унижает меня.

– Дорого. Пафосно. Безвкусно. Как и твой клуб, – продолжала говорить я. – Впрочем, что и говорить, если ты носишь такие, – я брезгливо взглянула на принт с группой Рамштайн. – футболки.

Юра долго смотрел на меня и только бьющаяся жилка на шее выдавала его гнев и злость.

Воздух между нами стал сгущаться, его можно было почти растереть между пальцами, как и смазку, что я ощутила между своих ног. В теле помимо тонкой иглы страха, колющей мозг растекалось возбуждение.

Я сделала шаг назад, напрягшись, когда он как хищник стал приближаться.

– Постой, я…

Рывок и вот я уже бьюсь в его руках, пока он буквально разрывает на мне последний островок скромности.

– Тебе не нравится футболка? Отлично. Ходи голой! – рявкнул он, сдирая последний клочок ткани с рукава.

Я просто не могла выдержать подобного. Когда-то, но не сейчас.

Я фурией налетела на этого урода и оставила почетные полосы на его щеке. Новые отметины, означающие, что меня не так просто унизить. Унизить не просто, а вот вывернуть руки и прижаться твердым естеством легко.

Мы еще минуту боролись. Он, фыркая на мои попытки вырваться, а я преодолевая боль и стараясь пнуть его ногой. И кто знает, к чему бы привел этот насильственный кордобалет, если бы не она.

– Юрий Алексеевич, может быть вы с гостьей позавтракаете? – отвлек нас женский теплый голос, заставив замереть.

Юра тут же меня отпустил, а я резко развернулась, чувствуя, как от стыда теплеет кожа на теле.

Взгляд полной женщины с седыми волосами был уютным. Она вообще никак не вязалась с этим домом. Словно бабушка, сошедшая со сказочной книжки.

Сказки в которой был одни страшный злодей. И именно он разглядывал меня нагло и похотливо, особенно грудь. На вставших сосках он задержал взгляд особенно долго, скользил от одного к другому.

Этот урод только насмехался надо мной.

– Тамара Андреевна, это Рыжуля. Она погостит у нас до завтра. Переоденусь, спущусь на завтрак.

С этим он и отвернулся, и под мой прожигающий спину взгляд, стал подниматься по лестнице. Умей я стрелять глазами как один из героев Марвел, от него осталась бы горстка пепла.

– А чего жопа у нее такая толстая? Самсон зажарить привез? – послышался визгливый смех и я повернула голову.

Какая-то «блондинистая «доска», так я называю девушек мучающих свои тела диетами до границы с анорексией, стояла и скалила зубы, по-хамски меня разглядывая. Долго так, как на рентгене.

Тут на плечи упало что-то приятное и мягкое.

– Оденься, негоже ходить как в библейских писаниях.

Я вдела руки в голубой хлопковый халат и благодарно улыбнулась…

– Называй меня Тамара, милая. На эту дурынду не серчай.

Она даже говорила, как в сказке. Хоть что-то хорошее, за сегодняшнее безумное бесконечное утро.

Меня колол острый взгляд высокой, тощей, крашеной блондинки в шортах, скрывающих едва ли больше, чем когда была раздета я. И в топе, от яркости которого рябило в глазах. На груди, скорее комариных укусах красовалась надпись на английском: I can take dip (Я могу взять глубоко) Интересно это дура знает что за надпись она с такой гордостью носит?

– Я Меллиса, – вежливо проговорила я. – Очень приятно Тамара и… – я снова посмотрела на «доску», но она только задрала подбородок и развернувшись поковыляла, судя по запахам, в сторону кухни.

– Это Юлька, в жопе пулька.

– Я все слышу!

Я не сдержала усмешку, а Тамара хрипло рассмеялась.

– Пойдем, Меллиса. Расскажешь, чем ты нашему Самсону не угодила, ну или…– она осмотрела мое лицо, и хитрая улыбка коснулась ее губ. – Или угодила.

Глава 24.

Кухня отличалась от гостиной как небо от земли.

Здесь было уютно, словно в деревянном доме из сруба. Много теплых оттенков, пряных ароматов, кипящие бульоны, умиротворяющий шум холодильника, но главное глаза Даши, излучавшие доброту и приветливость.

А на Юлю и ее взгляд исподлобья можно просто не обращать внимания.