– Как хочу, так и называю. Ноги конечно у тебя охуенные стали, – погладил он костяшками пальцев мое оголившееся бедро. Прикрывай не прикрывай, но все же футболку нельзя назвать целомудренным нарядом. – Фитнесом занималась или трахалась? – его плотоядный взгляд скользил по оголенным участкам тела.

– Помнится тебе я и пухлой нравилась, – огрызнулась я, отвернув от него голову, но заметив, как парни насмешливо переглядываются, внутренне застонала. Засада.

– Кто ж спорит. Такой сладкой киски я никогда не трахал. Классно, что мы снова вместе.

– Мы не вместе, Юр, – яростно уточнила я. – И ты обещал завтра меня отпустить.

– Ты что-то путаешь. Завтра, я сказал, что мы едем забирать твое заявление, – ядовито цыпанул он меня собственной невнимательностью.

– А потом? – спросила я уже, продумывая куда смогу убежать от этого сумасшедшего. В Белгород? Поселюсь рядом с Никитой. Буду издалека наблюдать, как он растет, становится мужчиной. Может быть мне однажды повезет и я смогу с ним поговорить.

– Посмотрим, – быстро ответил Юра словно гипнотизируя взглядом. Смотреть на него было больно, опасно. Невыносимо. Но я не могла заставить себя прекратить. Только не с ним.

– На что?

– Посмотрим, как сильно ты своим лживым заявлением мне повредила.

– Я повредила?! – ощетинилась я, тут же принимая боевую стойку, на сколько это возможно в тесном пространстве несущегося на полной скорости авто. – Лживое? Ты избил меня и изнасиловал! Ты животное смеешь в чем-то обвинять меня?

В мои глаза тут впилась опустошающая чернота его взгляда.

Так смотрят собаки, оголяя клыки, готовые впиться в кожу намеченной жертвы.

Глава 21.

Юра резким движением рук обхватил мои груди, отчего я вскрикнула и тут же шлепнула его. Но разве скинешь так просто два капкана.

Он сжимал грудь все сильнее.

Было больно.

Дико, больно. Но этот взгляд в купе с дискомфортом, вызвали новый приток влаги между ног.

Там возникло новое русло реки возбуждения, воды которой уже понеслась по венам, заставляя дышать тяжело, а сердце рваться из груди.

– Изнасилование – это унижение, – медленно, растягивая слова, проговорил он. – Я же делал тебе своим вниманием, комплимент.

– Ты больной, если так думаешь, – не осталась в долгу, опаляя взглядом, все еще пытаясь освободиться.

– А ты больная, раз возбуждаешься, когда я делаю тебе больно. Вот прямо сейчас, – шептал он приблизив свое лицо к моему. – Я держу в руках твои сиськи, сжимаю, а ты течешь. Ты уже хочешь, чтобы я всадил тебе прямо здесь, чтобы нагнул и трахал, пока у тебя искры из глаз не посыпятся.

Оскалился он и отпустил меня, взглядом предупредив, чтобы не смела как-то отвечать.

То есть истерить.

А мне и нечего было сказать, я просто застыла, потирая своих малышек, соски которых заострились и грозили порвать футболку.

Он был чертовски прав. От этого еще сильнее чесались руки съездить по его наглой физиономии.

– Таким как ты место в тюрьме, – все-таки тихо сказала я.

– А я там был, – коснулся он взглядом моих рук, что все еще неосознанно гладили освободившуюся из капкана грудь. Я убрала их вниз, от греха подальше. – Мне не понравилось, но я там многому научился и в первую очередь…

Он кивнул вперед.

Я проследила за его взглядом и расширила глаза, когда увидела огромный, неприступный забор из камня, больше похожий на средневековую крепость.

И как я оттуда убегу?

– В первую очередь я научился делать бабло.

Я сглотнула, понимая что через такой забор только на крыльях или через металлические автоматические ворота, что сейчас открывались перед нами.

За ними стоял трехэтажный особняк, вымощенная серым камнем дорожка и много зеленого подстриженного газона.

Судя по всему Юра не любил загромождений.

Это и не удивительно после комнатки, что он делил с тремя пацанами, а потом и тюремной камеры.

Все это конечно поражало.

Я была уверена, что максимум, что светит Юре – это охрана какого-нибудь «крестного отца», а в итоге он и сам поднялся.

Стало интересно за счет чего. Чему можно было научиться в тюрьме такому, чтобы заработать на особняк с колоннами и по меньшей мере несколькими акрами земли.

Что нужно было сделать, чтобы из грязи подняться в такие наглые, сексуальные князья?

Я продолжала жаться в углу машины, рассматривая место своего будущего заточения.

Временного, надеюсь.

Юра вышел, оставив дверь открытой и прошел к полукруглому крыльцу дома, на котором стояло по меньшей мере человек десять.

Все выглядели по-разному. Кто-то крупный и лысый, кто-то низкого роста.

Одного из них, в сером костюме Самсон приложил кулаком в нос. Я не смогла сдержать вскрик, на меня тут же посыпались градом воспоминания о той жестокости, которой он славился еще в детском доме.

Жестокости, что я не единожды испытала на себе.

– Вставай, Фролова!– ворвался он с утра в нашу с соседками спальню и буквально за волосы стащил меня с кровати. – Пошли вон шлюхи.