— Подожди, успокойся. — Он похлопал Эри по спине. — Прошло не так много времени. Саламандры умеют запасать кислород и… Я ничего не обещаю! Но попробую.

Драконица отстранилась, утерла слезы тыльной стороной ладони, размазав сажу, и недоверчиво нахмурилась.

— Это невозможно!

— Я. Попробую.

Аккуратно, чтобы не обжечься и не сделать Шасти больно, Фабиан развернул ящерку, перенес на чудом уцелевший придверный коврик. Положил, склонился, припоминая анатомические рисунки из книги.

Так… Середина груди, ребра… Нажать указательным пальцем… Еще раз… Какая там частота пульса у них? Поймать бы нужный ритм. Еще разок… А дальше в идеале вдохнуть ей в рот…

Фабиан посмотрел на черную, перепачканную углем пасть ящерицы. Сколько дохлых сверчков она сожрала? Дюжину? Пресвятые музы, даруйте сил, терпения и избавьте от тошноты!

Зажмурившись, ректор нагнулся к Шасти, готовый переступить последнюю черту, что отделяла приличного кронфея от не пойми кого. Глотнул воздуха, вытянул губы…

— Из-з-звращ-щ-щенец! — зашипело ему в лицо. — Не с-с-смей!

Холодный пот проступил на лбу Фабиана, мужчина аж обмяк от облегчения. Срочно послать цветы в храм муз, да побольше!

— Жива! — взвизгнула Эри. — Ты спас ее! Спас!..

— Ничего не спас-с-с! — яростно прошелестела Шасть. — Кровать с-с-сломалась, и я головой ударилас-с-сь!

Но розовая уже повисла у Фабиана на шее. И нет, она не пыталась найти и перегрызть сонную артерию, она и впрямь была вне себя от счастья.

— У тебя получилось! Ты… Вы молодец! Фабиан-тэй… Спаси…

К сожалению, насладиться первой благодарностью драконицы ректор так и не смог: эта мечта отправилась в ящик несбыточных. Потому что на полуслове розовую прервало деликатное покашливание. Похоже, профессор Бургунди взял за правило появляться в доме Фабиана максимально невовремя.

— Вы вроде дали слово, что это не повторится, — ворчливо пробасил старик. — Отправили меня за подмогой, я половину академии перебудил, а вы тут пока… Я уже начинаю думать, что и насчет свадьбы вы солгали, Фабиан!

Что ж, признавать поражение — тоже искусство. Да здравствует, попечительский совет! Прощай, академия… Фабиан выпрямился, одернул халат.

— Если честно…

— Простите, Саэлей-тэй! — каким-то неестественно кокетливым тоном прощебетала Эри. — Фаби не виноват. Это все я. Просто у нас такая страсть! Прямо не могу держать себя в руках! — Тут она приобняла ошалевшего ректора и шепнула в самое ухо: — Все в порядке, я подыграю! — Снова отпрянула и зачем-то схватила Фабиана за щеку. — Вы только гляньте, какой сладенький! Так бы и съела! А как он пожар тушил… М-м-м!

Ректор тихонько вздохнул, и только безупречное воспитание не позволило ему расшибить себе лоб ладонью. Если кто-то когда-то сказал Эрениде Янброк, что она хороша в актерской игре, этот бесстыжий обманщик заслужил самой жестокой кары.

Теперь-то Фабиан не сомневался: этот семестр станет самым тяжелым в его карьере. Ну, или последним.

Эренида Янброк

Если когда-нибудь у меня появятся дети, — а это случится лет через сто, не меньше, еще ведь надо в паре войн поучаствовать и возглавить клан, — я скажу им так:

— Фейская академия, мелюзга, это вовсе не самое жуткое место на свете.

Они, конечно, обалдеют, но вслух возражать не станут, у меня ведь не забалуешь! И я продолжу:

— Как по мне, вам тоже стоит там годик-другой поучиться. Феи только кажутся хрупкими, а вот видали бы вы, какие штуки выделывает профессор Бургунди своей скрипкой! Два такта — и вот такенный кирпич вдребезги!

Хотя нет. Профессор Бургунди вряд ли доживет. Вот Фабиан запросто, зануды — они вообще живучие! Поэтому лучше так:

— Видали бы вы, какие штуки выделывает ректор Магнолли со своим роялем! Несколько аккордов — и огромного пожара как не бывало…

Тоже нет. Если дети пойдут в меня, то им наверняка захочется самим устроить пожар, чтобы проверить.

Ну, значит, я их просто развеселю.

— Хотите, — спрошу, — надорвать животы? Тогда слушайте: сто лет назад я была невестой кронфея!

Даже представить страшно, как громко они будут ухахатываться! Чего уж там, я и сама только вспомню про помолвку — и начинаю улыбаться, как слабоумная. Кто б мог подумать, что у Фабиана есть фантазия!

Сначала от этой его идеи я пришла в ужас. Но только потому, что на мгновение мне показалось, будто он серьезно. Мол, поцеловала — изволь теперь узаконить отношения, как полагается. У меня перед глазами сразу всплыла картинка: я в нарядном платьишке с кружевами из хрустальной леечки поливаю розы в палисаднике Фабиана, а он целует меня в висок, уходя на работу:

— Не забудь заплести косички и сварить крем-суп нашим пятерым дочуркам! — И скрывается за плетеной изгородью.

Бр-р-р! Да я бы в этом самом крем-супе и утопилась!