От неожиданности я впадаю в ступор и резко опускаю руку с тряпкой вниз как раз в тот момент, когда секретарша производит очередной прыжок. Каким-то неведомым образом моя ладонь вдруг оказывается на её покатом горячем бедре. Видит бог, я не собирался этого делать, но вот убрать пальцы с такой манящей, податливой упругой плоти просто выше моих сил.

– Вы с ума сошли? – испуганно шепчет секретарша, но не делает попыток отстраниться.

Ненужная алая тряпка падает на пол, так как только мешает мне лапать аппетитную малышку.

– Что ты там говорила про резиновые члены? – недобро усмехаюсь я, чувствуя, как во мне просыпается голодный дикий зверь, желающий во что бы то ни стало срочно получить эту сладкую пышку, которая буквально выключает моё сознание и лишает силы воли. Ещё немного и пошлю свои принципы куда подальше!

Стоп, Давид, она же твоя секретарша! Даже не вздумай её целовать!

Но голос разума тонет под напором бешеного желания.

Глава 8

Катя

Уважаемый Давид Игоревич, будь он неладен, не изволит трубку брать, трудится барин, не до докучливой секретарши ему, которую озадачил подготовкой к корпоративу. Думает, так всё просто! Вот сам бы попробовал! Ну ничего, я ему сейчас устрою!

Уж не знаю почему, но меня прям злость разбирает. Из-за его поручения мне пришлось посетить магазин для взрослых и краснея перед продавщицей, больше похожей на модель журнала для мужчин, объяснять, что мне нужен всего лишь костюм Снегурочки, причём наиболее закрытый и приличный. Те клочки ткани с прорезями на самых пикантных местах, которые она мне сперва предложила, меня чуть в глубокий обморок не отправили. Я, конечно, не ханжа, но это прям как-то перебор. Поэтому после секс-шопа я точно была не в себе, раз надумала ехать вечером в офис, желая побеседовать с боссом по душам.

Не знаю, на что я рассчитывала, когда ворвалась к нему в кабинет… Может, что он посочувствует, поблагодарит, ужаснётся вместе со мной или оценит, на какие подвиги я способна ради выполнения его дебильных поручений! Только вот мой босс и благодарность – вещи несовместимые.

А когда вижу, как этот наглец ещё и сгребает в своей огромной лапище мой наряд Снегурки, который я добыла таким трудом и ценой психологической травмы, мне и вовсе башню срывает. Кажется, даже ножками топаю и кричу на шефа, чего бы точно себе не позволила в обычном состоянии, прыгаю на месте, желая вернуть себе трофей.

Но Давид пользуется разницей в росте, – даже на каблуках я ему до плеча – и продолжает удерживать наряд высоко над головой. Чувствую себя Моськой, которая лает на слона и даже уже вот-вот готова его цапнуть.

– А ну, отдайте! Ради этого костюма мне пришлось через целый зал с резиновыми членами пройти! – ору так, что на улице, наверное, слышно. – Я такого насмотрелась, что по гроб жизни не забыть!

В холодных глазах Давида вдруг вспыхивает какой-то недобрый огонёк, а губы кривятся то ли в усмешке, то ли оскале. Мирный спокойный слон, только что не замечавший надоедливой Моськи, вдруг превращается в короля джунглей. Ой, мамочки… Что-то мне подсказывает, лучше свалить отсюда подобру-поздорову, но уже слишком поздно: тяжёлая горячая ладонь шефа словно случайно ложится на мою талию, да так крепко, – понимаю, никуда мне вырваться.

Да и не хочу вырываться, ведь от прикосновений Давида так сладко ноет в подреберье, дрожат колени, а в голове путаются мысли.

– Вы с ума сошли? – слабо интересуюсь я и зачем-то облизываю пересохшие губы.

Зрачки шефа становятся ещё больше, вытесняя серую радужку, превращая глаза в бездонные колодцы, таящие в себе какую-то тайну, манящие нырнуть в эту опасную тьму, погрузиться с головой и никогда уже не вернуться.

Босс что-то отвечает, но почти не разбираю слов, следя лишь за движением его губ, которые вся ближе к моим. Да какого чёрта он творит? Зачем играет со мной? Что себе вообще позволяет? Неужели думает, что я так легко дам себя поцеловать?… Интересно, а нежные ли у него губы? Последний вопрос словно выталкивает остальные из моей головы, занимая разом всё место. Другие мысли обиженно жмутся в сторонке, вдалеке проскальзывают вполне логичные доводы о том, что надо бы дать хаму по наглому лицу, а затем написать заявление высшему начальству о харассменте, – прости, боже, за слова такие ругательные.

– Давид Игоревич, не надо… – блею испуганной овечкой, не в силах даже пошевелиться.

– Надо, Катя, надо! – то ли рычит, то мурлычет шеф, склоняясь ко мне.

В этот момент кто-то скребётся в дверь, тихо, словно мышка, но босс даже не поворачивает головы, а затем створка незаметно открывается и в проёме появляется наша уважаемая главбух, которая, судя по внешнему виду, опять уснула в кабинете и только пришла в себя.

– Ой, извините, я не знала, что вы не один! – шепчет она, разом округляя заспанные глаза, которые чуть ли не на лоб вылезают от удивления.