В уютной обжитой гримёрке, которую делю ещё с несколькими артистками пока никого, поэтому спокойно и без спешки облачаюсь в сценический образ. Высокий парик с буклями, имитирующий причёску Екатерины Второй, ярко накрашенные губы, маска, прикрывающая бо́льшую часть лица, тесный корсет, в котором моя талия кажется почти нетолстой, а грудь выгодно подчёркивается. Всё это сверкает, переливается и блестит так, что при свете софитов, наверное, даже ослепляет и режет глаз. Но публика всё равно в восторге.

Я специально выбрала такой яркий, необычный и запоминающийся образ, позволяющий за несколько минут превратиться из зажатой скромной девчонки в настоящую королеву, властительницу мужских дум и желаний. В таком виде мне было грех жаловаться на отсутствие внимания со стороны сильного пола. Но связываться с подвыпившими посетителями, желающими провести бурную ночь с императрицей, было вовсе не тем, чего хочу от мужчины.

Знакомые звуки инструментов проносятся над сценой, и я тороплюсь, не желая оставлять музыкантов один на один с захмелевшими гостями. Глубокий вдох, затем выдох, надеть на лицо самую обаятельную из улыбок… И через секунду я уже стою в свете софитов, подбоченюсь и игриво покачивая бёдрами в пышной юбке. Как и всегда толпа взрывается довольными криками и посвистом. Я обвожу зал взглядом и чуть не теряю сознание: за одним из столиков сидит мой незабвенный босс собственной персоной…

При виде его поджилки потрясываются, сознание меркнет, а в горле встаёт несглатываемый ком. Возможно, именно поэтому первые ноты песни беру не слишком уверенно, но затем полностью погружаюсь в красивую чуть грустную балладу о неразделённой девичьей любви, которую как раз сейчас могла бы посвятить Давиду. К концу песни в глазах мужчины появляется странное восхищение и вспыхивают золотистые искры, словно отражая блеск моего платья. Но к счастью, узнавания в них нет!

– Браво! – кричит он, вскакивая с места и направляясь в мою сторону.

Я испуганно осматриваюсь и шмыгаю за кулисы. Чёрт с ним с концертом, надо бежать, пока босс не опознал под маской королевы свою неуклюжую секретаршу, иначе мне точно придётся проститься с рабочим местом!

Глава 4

Давид

Осточертели уже эти деловые ужины с партнёрами. Я скоро завою от одинаковых разговоров о работе, контрактах, процентах, откатах, которые, конечно, потом перетекут к обсуждению баб, как только на столе закончится первая бутылка. А от ресторанных изысков уже слегка тошнит, хочется не вот этой фуагры с кациусами, а горячих домашних пирожков.

Но отказаться нельзя, поэтому, Давид, будь добр, сиди за столом, улыбайся, кивай, будто китайский болванчик, старайся не попасться в паутину хищных эскортниц, которых почему-то принято приглашать на любую деловую встречу. Красавицы с горящими глазами, холодными сердцами, золотыми волосами всякий раз пытаются сделать наше общение более близким, но я не сторонник продажной любви. У меня и на обычную-то времени не хватает.

Эх, а, может, вот послать это всё подальше, да загадать себя на Новый год настоящую любовь… Чтоб не корыстную, расчётливую куклу, а хорошую искреннюю девушку, которая сделает меня счастливым? Хотя какая адекватная женщина будет терпеть то, что работаю без выходных и практически сутками напролёт? Нет, надо определённо научиться делегировать полномочия и перестать тащить всё на своём горбу. Решено, прямо после каникул найму личного помощника вместо секретарши Кати. Желательно, мужика! А то из-за этой Романовой порой совершенно невозможно сосредоточиться на рабочем процессе.

Мысли о секретарше испуганно отлетают в сторону, когда под завывание и свист зрителей на сцене вдруг появляется певица, блестя и мерцая, будто новогодняя ёлка или диско-шар. Она выходит, как настоящая царица, и дело даже не в её сценическом образе: красавица с выдающимися формами движется так горделиво и элегантно, словно ступает по зале дворца. Как заворожённый мажу ошалелым взглядом по пухлым губкам, накрашенных алой помадой, красивой линии открытых плеч, а затем ныряю в шикарное декольте.

Созерцание великолепного бюста, манящего молочно-фарфоровой кожей, сквозь которую можно рассмотреть каждую венку, затягивается. А между тем хочется оценить и мордашку королевы. С трудом отлипаю от прелестей и поднимаю взгляд, но лицо царицы скрывает игривая маска. И лишь ореховые глаза с пленительной развратной зеленцой взирают на меня сквозь прорези с непонятным испугом. А то, что девчонка смотрит лишь на меня – факт. Только вот что же её так напугало, аж грудь вздымается так, будто решила разорвать нарядный корсет?

Приветливо улыбаюсь, и малышка тут же отводит гипнотический взор, ещё и краской заливаясь, очаровательно вспыхивая щеками и ушками. Первые ноты она берёт как-то сдавленно и скомкано, хотя чего ещё ожидать от певицы в кабаке средней руки? Ну понятно же, что не Монсеррат Кабалье здесь будет выступать. Но каждый следующий звук становится ярче, объёмнее, глубже, проникновеннее. Такое ощущение, что девчонка поёт лишь для меня одного. Проваливаюсь с головой, выпадая из реальности, оставаясь тет-а-тет с этой сладкоголосой. Да и царящая вокруг тишина способствует усилению эффекта: смолкли разговоры, смех, звон приборов по тарелкам.