Я с глухим стуком упала на спину. Холод хрусталя обжег мою разгоряченную кожу. В следующую секунду магические ленты растянули мои руки в стороны, намертво приковав запястья к верхним углам хрустальной плиты. Еще две ленты материализовались из воздуха, обвивая мои лодыжки и притягивая их к нижним углам.

Я оказалась распятой на ледяном, прозрачном алтаре. Полностью обездвиженная, полностью беззащитная. Разведенные ноги, вытянутые руки, выгнутая спина. Идеальная поза для жертвоприношения.

— Отпусти меня! — закричала я, отчаянно дергаясь в путах. Шелк не резал кожу, он был мягким, но абсолютно непреклонным. Моя магия билась внутри меня, но ленты блокировали любые потоки. Я была пуста. — Ты не смеешь так со мной обращаться! Раэлар!

Он медленно подошел к краю хрустального ложа.

С каждым его шагом с него слетала одежда. Темные брюки, рубашка — все это растворялось в тенях, обнажая его идеальное, напряженное как струна тело, готовое к броску.

Он навис надо мной. Его вертикальные зрачки расширились, впитывая вид моего скованного, бьющегося в путах тела. Запах его мускуса стал таким густым, что я почти могла ощутить его вкус на языке.

— Ты задала вопрос, человечка, — его голос был искажен. Слова с трудом пробивались сквозь звериный рык. — Ты спросила, как совет смог меня пленить.

Он наклонился, опираясь руками о хрусталь по обе стороны от моей головы. Его горячее дыхание коснулось моего лица.

— Они не победили меня в бою, — прошептал он, и его клыки сверкнули в полумраке. — Они использовали яд. Яд, подавляющий волю, подлитый в чашу на мирных переговорах. Они боялись сойтись со мной лицом к лицу. Потому что знали: если я дам волю своему зверю, от их хваленого совета не останется даже пепла.

Его рука медленно опустилась на мою грудь. Огромная, обжигающе горячая ладонь легла на прохладную кожу. Контраст между ледяным хрусталем подо мной и его раскаленным прикосновением вышиб из меня дух.

— Ты хотела увидеть того, кого они так боялись? — его пальцы сжались на моей груди, грубо, собственнически. Боль смешалась с мгновенной вспышкой дикого возбуждения. — Смотри.

Он провел рукой вдоль моего тела, и моя рубашка, в которой я была, осыпалась пеплом.

Я осталась совершенно нагой, привязанной к стеклянной плите.

Раэлар зарычал. Это был звук, от которого задрожали зеркала. Он взобрался на ложе, вставая на колени между моих разведенных, скованных ног.

Я ожидала, что он набросится на меня, как дикарь. Что он возьмет меня прямо сейчас, с первобытной яростью, чтобы наказать за дерзость.

Но он был высшим, его жестокость была изысканной.

Вместо того чтобы войти в меня, он наклонился и прижался губами к внутренней стороне моего бедра.

Я дернулась, но ленты удержали меня на месте.

— Раэлар... — выдохнула я, чувствуя, как его язык медленно, дразняще скользит по моей коже, продвигаясь выше.

— Ты наказана, моя заноза, — пробормотал он, прикусывая нежную плоть так, что я тихо вскрикнула. — Ты будешь привязана здесь до тех пор, пока не осознаешь, кому ты принадлежишь. И я не дам тебе того, чего ты хочешь, пока ты не сломаешься.

Его губы коснулись моего центра.

Вспышка острейшего, невыносимого удовольствия прошила меня насквозь. Я выгнулась на хрустале, натягивая шелковые ленты до предела.

— О боги... — простонала я, откидывая голову назад.

Это была самая извращенная, самая жесткая пытка из всех возможных. Его язык и губы творили с моим телом что-то невообразимое. Он был груб — его щетина царапала мою кожу, его клыки оставляли легкие, жалящие отметины, он жадно втягивал в себя мои соки, словно изголодавшийся вампир. Но в то же время его движения были математически точными. Он знал каждую мою слабую точку. Он ласкал меня с такой невыносимой, томительной нежностью, что я плакала от избытка чувств.

— Пожалуйста... — рыдала я, пытаясь свести ноги, но ленты не позволяли мне даже сдвинуться на миллиметр. Я была полностью, абсолютно открыта для его языка. — Раэлар, хватит! Войди в меня! Я умоляю!

Он поднял голову. Его подбородок блестел от моей влаги. Черные глаза смотрели на меня с торжествующим превосходством хищника, поставившего жертву на колени.

— Кто я для тебя? — пророкотал он.

— Ты... ты мой владыка! Ты мой господин! — кричала я, сходя с ума от пульсации внизу живота. — Только возьми меня!

— Недостаточно, — он медленно пополз вверх по моему телу, прижимаясь своей раскаленной кожей к моей, покрытой мурашками от холодного хрусталя.

Он остановился, когда наши лица оказались на одном уровне. Его огромная, пульсирующая плоть скользнула по моему влажному входу, дразня, но не проникая внутрь.