Третий фантом, стоявший слева, шагнул ближе и зарылся длинными пальцами в мои волосы, оттягивая голову назад, открывая беззащитную шею. Его прикосновение ощущалось как чистый, пульсирующий электрический ток.

Четвертый фантом опустился передо мной на колени.

Мой мозг отказался это обрабатывать. Логика рухнула. Я чувствовала их всех одновременно. Четыре разных, но абсолютно реальных физических воздействия.

— Ты называла меня теоретиком, — шептал ледяной фантом, нежно поглаживая мою щеку, пока его большой палец мазнул по моим приоткрытым губам.

— Я покажу тебе практику, которую ты не забудешь до конца своих дней, — рычал раскаленный фантом у меня за спиной, прижимаясь возбужденной плотью к моим ягодицам сквозь тонкую ткань рубашки.

— Ты будешь умолять меня о пощаде, — вибрировал электричеством голос третьего, чьи губы прижались к моей шее, оставляя обжигающую, влажную дорожку поцелуев.

Фантом, стоявший на коленях, медленно, неотвратимо потянул мою рубашку за подол вверх.

Я закричала. Не от страха, от мгновенного, ошеломляющего сенсорного перегруза. Моя нервная система взвыла от количества стимулов. Лед, пламя, электричество, шелк, жесткие мужские руки, горячее дыхание и бесконечные, кружащиеся отражения вокруг нас, в которых я видела, как меня поглощает этот совершенный монстр.

Рубашка слетела с моих плеч, разорванная невидимой силой. Я осталась абсолютно обнаженной в центре этого сводящего с ума хоровода.

— Нет... это невозможно... так не бывает... — всхлипывала я, мотая головой. Мои ноги подкосились, но четыре пары сильных рук удержали меня на весу.

— В моем мире бывает всё, — хором, многоголосым демоническим эхом ответили они.

Горячие руки со спины скользнули на мою грудь, властно сжимая ее, сминая затвердевшие до боли соски. В то же самое время фантом передо мной впился в мои губы глубоким, свирепым поцелуем, его ледяной язык проник в мой рот, выбивая остатки воздуха. Фантом слева кусал мои плечи, оставляя горящие метки.

А тот, что стоял на коленях, раздвинул мои бедра. Его горячее дыхание коснулось моего самого чувствительного места, а затем влажный, шершавый язык уверенно и безжалостно скользнул по моему клитору.

— А-а-а-ах! — мой крик разорвал поцелуй. Я выгнулась так резко, что едва не сломала спину.

Мое сознание разорвалось на части. Я не могла сфокусироваться. Если бы меня ласкал один мужчина, я бы могла отдаться ритму, но их было четверо. Они атаковали каждую эрогенную зону моего тела с нечеловеческой, математически выверенной эльфийской жестокостью. Я захлебывалась в ощущениях.

— Смотри на нас, Ева, — приказал ледяной фантом, отрываясь от моих губ. — Открой глаза. Смотри в зеркала.

Я с трудом разлепила тяжелые веки, сквозь слезы абсолютного экстаза глядя на стеклянные стены.

Там, в тысячах отражений, я видела картину немыслимого разврата. Бледная девушка, распятая в воздухе в руках четырех одинаковых, потрясающе красивых демонов. Они покрывали поцелуями мое тело, они сжимали мою плоть, они сводили меня с ума. Границы между реальностью и фантазией стерлись. Где был настоящий Раэлар? Был ли он одним из них, или он был всеми ими одновременно?

Я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается его магия. Моя собственная магия артефактора, подогретая этим диким возбуждением, начала хаотично выплескиваться наружу. Вокруг нас заискрили белые и золотые вспышки.

— Раэлар! — рыдала я, извиваясь в их руках. Удовольствие было настолько острым, что переходило в агонию. — Хватит... пожалуйста! Я не выдержу! Мое сердце не выдержит!

— Признай, что моя магия — это не фокусы, — горячо прошептал фантом за моей спиной, его пальцы скользнули внутрь меня, пока тот, что был на коленях, продолжал терзать меня языком. Двойная стимуляция вышибла из меня последний дух.

— Признаю! Признаю, проклятье! — визжала я, цепляясь пальцами за серебряные волосы фантома слева. — Ты бог! Ты владыка! Ты самый невероятный маг во всех мирах! Только закончи это! Возьми меня!

Зал зеркал содрогнулся от оглушительного, торжествующего мужского рыка.

В одно мгновение три фантома — ледяной, электрический и тот, что был на коленях — разлетелись на тысячи серебряных искр, растворяясь в воздухе.

Остался только один. Тот, что стоял за моей спиной. Настоящий, горячий, пылающий от первобытной, животной похоти.