Раздался крик, тело в черном плаще качнулось, но упало не в реку, а на мостовую. Так что когда мы выбрались, на набережной никого уже не было. А вот лужа крови оказалась изрядной. В ней обнаружилась даже метательная звезда. Не иначе выпавшая у наемника. С меткой гильдии…

Глянув на алое пятно на мостовой, прикинула, что с такими потерями за свое убойное ремесло наемник возьмется нескоро. А за заказ на Кернира — уже никогда. Ибо правило гильдии грозило: один раз не смог — отдаешь другому.

Мы же с Беглым, отжав на себе одежду (благо зачарованная от намокания сумка не пострадала), отправились в академию.

Не успевшие прогреться по весне воды Лейры отлично остудили любовный пыл, да так, что впору было снова согреваться. Правда, уже трусцой.

Сходила Риса на свидание так, что с него бежит… С меня, впрочем, тоже бежала… только вода, а еще мокрая юбка, как назло, липла к ногам… так же, как и неприятности, которые буквально льнули ко мне на этом задании.

Вернулись мы в академию ближе к полуночи, чтобы узнать: соловьиным трелям могут прекрасно аккомпанировать рулады. Оные выводил господин, бдительно дававший храпака у ворот в своей будке, — господин Милован. Через небольшое окошко последней было видно, как привратник, положив лысую голову на руки, так крепко спит, что мимо него можно протащить на привязи упирающегося дракона — сторож не пробудится.

А уж двух припозднившихся адептов и подавно не заметит. Так что прошли мимо без боязни, и даже малого душевного трепета ни у меня, ни у Кернира не возникло. А вот на пороге общежития отчего-то тот появился. Наверное, именно из-за него мы и стояли, как два идиота, не в силах отпустить рук друг друга, смотрели в глаза, ничего не говоря и одновременно сказав все без слов.

И в этот момент я поняла, что не влюбилась в Беглого, нет. Потому что просто увлекаются чем-то чужим. А вот любят — лишь родное. А Кернир стал для меня именно им. Родным. Я проросла в него корнями. Как? Когда? Даже заметить этого не успела. Но понимала ясно: и выдирать из сердца его образ после придется с болью.

— Ты мне нужна. Едва ли не больше, чем победа… и это самое паршивое, — выдохнул брюнет как-то обреченно и обнял меня, зарывшись носом в мою макушку.

А я крепко-крепко прижалась к нему, зная, что он скоро уйдет, но не желая отпускать из своей жизни…

— Это проходит, в рой-месяц все влюбляются. Но к листопадню обычно сердца успокаиваются… — упрямо выдохнула я в мужскую рубашку, так и не поняв, кого я пытаюсь этими словами обмануть: себя или Беглого.

— Мое точно не успокоится, — услышала я над головой, понимая: и мое тоже…

На глаза навернулись слезы. Злые, отчаянные от понимания того, что есть в этом мире вещи, которые не изменить. Например, то, что я — воровка с громадным долг перед гильдией. Но даже если я его выплачу, то все равно ровней Керниру не стану…

Да и выкуп своей свободы у Ио — это скорее мечта, нежели реальность. Он просто так меня не отпустит. Глава гильдии лишь позволяет мне надеяться, что когда-нибудь я смогу уйти. Потому как, веря в подобное, я работаю более… эффективно.

Да, подспудно я всегда это знала, но отчего-то в миг, когда прижалась к широкой мокрой груди Беглого, ощутила это особенно четко. И с губ сорвалось:

— Не стоит переживать по утопленнице…

И вроде бы сказала, подразумевая, что я до нитки вымокла в Лейре. Но Беглый то ли понял все как есть (хотя откуда?), то ли просто его слова совпали с моими мыслями. Но так или иначе, он выдохнул:

— На каком бы дне ты ни оказалась, обещаю, что вытащу…

Я не поверила. Решила было, что ослышалась, и вскинула голову. Миг, когда мы тонули во взглядах друг друга. После как-то незаметно наши губы нашли друг друга. И на этот раз ни одно гадское проклятье не разорвало этот поцелуй. Только время, когда колокол пробил десять раз и стало понятно: безвозвратно пора: еще немного — и двери общежития закроются.

Не то чтобы залезать по стене мне до этого не приходилось, но… не при свидетелях же!

Так что мы с Керниром распрощались. Не без труда. Но все же… Я проскользнула мимо вахтерши, которая, в отличие от привратника, бдела и проводила меня взглядом из серии: «Я тебя запомнила и на всякий случай еще три раза записала», но ничего не сказала, хоть я и слегка опоздала. Так что можно было считать, что мне очень повезло.

В комнате же, когда я в ту поднялась, было темно. Славика спала на своей кровати, разметавшись, откинув одеяло и наполовину спихнув с постели подушку. Старалась не шуметь, я стянула мокрую одежду и нырнула в сухую рубаху. А после, повесив платье на спинку стула сушиться, села за стол.

Из сумки, которая благодаря заклинанию непромокания внутри осталась сухой, достала подкидыш от Туси. Им оказался новостной листок. «Королевские новости», шестилетней давности.