Но покинуть столовую, не попробовав даже чобры, было выше моих сил. Потому я поставила поднос на ближайший из столов, где уже теснились какие-то синемундирные — то ли связисты, то ли лингвисты — да какая разница, — и со словами:

— Я тут немножко перекушу, — не садясь на скамейки (да и кто бы мне дал — все места были заняты), начала активно прихлебывать суп из миски.

Синенькие на меня вытаращились, точно благородные девицы на мышь. Даже парни, и что же они такие проблемно-благородные? Не видели хорошего аппетита, что ли?..

Правда, расчет на то, что ребята за столом будут сильно возвышенными и испарятся, вовсе не сработал. Несколько девиц рядом пофыркали и повскакивали с мест с видом «мы не такие!», трое парней их поддержали… за зад… талию! Исключительно талию! Когда поднимались следом. Видимо, их куда более мучил иной голод, нежели тот, который исходит из пустого желудка.

А вот остальные адепты свое первое удивление проглотили, явленный им гастрономический порыв оценили, поданный мной пример переварили и оному последовали. В общем, совместили цепную реакцию, пищевую цепочку и банальное желание пожрать и… глядя на то, как я уписываю обед, схватились за ложки…

Видимо, тоже решили: голод — не тетка, а мать родная, потому не отстанет, а до ужина еще надо дожить. Желательно не с напрочь пустым желудком.

Так что в рекордные сроки мы ополовинили миски, выхлебав густель (я, к слову, уже сидя — заняла место одной из сбежавших девиц), а потом дружной толпой рванули в зал.

Я оказалась рядом с рыжим конопатым, точно сама весна, парнем, который, быстро перебирая ногами, умудрялся еще и столь же проворно чесать языком:

— А я думал, все снабженцы — чопорные зануды… — протянул он.

— В смысле — всегда готовы рассказать о своих неприятностях в мельчайших подробностях и бескорыстно готовы поделиться негативом? — хмыкнула я.

— Вообще-то я хотел сказать другое, но ты выразилась куда точнее, — усмехнулся медный и добавил: — Меня, кстати, Ватуш зовут. А тебя?

— Эйрис Ионир, но лучше просто Риса, — отозвалась я и добавила: — Я здесь первый день, перевелась из приграничья.

— А-а-а, — протянул парень. — То-то я смотрю, ты такая… Простая. Без столичной вычурности. — И словно опасаясь, что я обижусь, конопатый добавил: — Я и сам с побережья… Если хочешь, могу вечером провести экскурсию по академии…

Я глянула на словоохотливого адепта. Хм… вообще-то, осведомитель мне бы не помешал. И раз уж с одногруппниками не сложилось…

Слово за слово, договорились мы встретиться завтра вечером после пятого удара колокола… На сегодняшний у меня были грандиозные постельные планы. Ибо трудовые подвиги — это, конечно, хорошо, но работать без фанатизма — и вовсе прекрасно. И я хотела банально выспаться после двух ночей сна урывками.

Вот так, в переговорном процессе, мы и добежали до зала, где госпожа Небориш уже стояла на сцене, собранная, как боевая катапульта перед выстрелом. Механическая рука поблескивала в лучах солнца, пробивавшихся сквозь высокие окна. Живой глаз обводил зал, стеклянный смотрел куда-то в сторону, но казалось, видит все, всех и всегда.

Едва мы вошли, как двери закрылись и собрание началось.

Благо ректор обошлась без витиеватого вступления и перешла сразу к делу:

— В связи с выбыванием адептки Жупанич из состава турнирной команды, — голос ее звучал ровно, без тени эмоций, — завтра с утра будут проведены дополнительные отборочные соревнования. Все желающие занять место в команде могут подать заявки тренеру до девятого удара колокола. Готовьтесь.

Зал загудел. Кто-то ахнул, кто-то предвкушающе захлопал в ладоши, кто-то уже рванул к выходу, чтобы вписать свое имя в число кандидатов поскорее…

Я же опечалилась: и ради этого я не доела суп? Весь мой талант лицемера и льстеца пошел под хвост дракону турнирной команды?

Становиться кандидаткой в отбор я категорически не хотела: зачем привлекать к себе лишнее внимание законников и частого сыскаря отца Марики? Те наверняка усиленно присмотрятся к замене… а воровство — дело тихое, незаметное… Нет уж, сопру кубок, пока он идет от владыки к победителю мимо трибун.

С такими мыслями и пошла на оставшиеся лекции. Те две, к слову, прошли в тумане. Я писала, кивала, делала вид, что слушаю, но в голове была только кровать. Моя постель. Сухая, мягкая, с подушкой, на которой можно выспаться.

В комнату я вернулась, когда солнце уже клонилось к закату, заливая общежитие розовым светом, похожим на разбавленную рагию. Славики не было — видимо, отправилась на вечернюю тренировку. Я рухнула на постель, даже не раздеваясь, и провалилась в омут безо всяких сновидений, без огненных шаров и летящих в упор арбалетных болтов, а главное — без мыслей. А то они, заразы такие, любой отдых испортить могут, да и мозг вообще!