Правда, мои одногруппники, судя по их виду, считали себя едва ли не мучениками, и что над ними, несчастными, измываются. И как они только сюда попали. Хотя… Снабжение — это не боевое отделение. Здесь ума и силы не нужно. Только усидчивость и внимание. А с ними, похоже, в стандартном наборе шла еще и типично-канцелярская неторопливость… Ах да, про деньги забыла! Они тоже были нужны адептам для обучения. Впрочем, чеканные монеты требовались всем. А еще всегда. И везде.

С такими мыслями я и отправилась на следующее занятие. Предмет назывался «Учет Ценных Единиц Натурального и Казарменного Арсенала» — или сокращенно УЦЕНКА. Вел его магистр Радоевич — маленький, кругленький мужчина средних лет с пышными усами, как у хруща, и взглядом таким пронзительным, что казалось, он увидел тебя насквозь, успел измерить, оценить и навесить ярлык с порядковым номером и заснуть в ящик. Обычный или похоронный, именуемый в простонародье гроб — это по обстоятельствам.

— Итак, — начал он, потирая пухлые ладони, — представьте, что на ваш склад поступило триста семьдесят две единицы артефактного оружия. Из них двести десять — мечи, остальное — копья, из которых тридцать процентов с износом более чем в девяносто процентов и изъедены ржавчиной, и двадцать один процент с износом в пятьдесят процентов и также имеют следы ржи на железе. Через неделю вы отдаете в боевые отряды сто пятьдесят мечей в зимний поход и восемьдесят копий. Какое количество абсолютно целого оружия осталось на складе к летнему учету?

Адепты вокруг заскрипели перьями. Кто-то зашептался, кто-то начал рисовать столбики. Я сидела и смотрела в окно, где весна плескалась вовсю, заливая свежей зеленью старый парк. Мысли плавали, качались на волнах, глаза после бессонной ночи (дрема на утре — не в счет! ее надолго не хватило), и я не клевала носом лишь из чистого упрямства.

— Новенькая! Как вас там… — требовательный голос магистра Радоевича прозвучал как выстрел из пушки. Отчасти пробудив и еще как побудив. Как минимум подняться и представиться.

— Адептка Эйрис Ионир, — произнесла я, лишь чудом не зевнув.

— Адептка Ионир. Я не позволю лодырничать на моих занятиях. Если вы не утруждаете себя письмом, может, хотя бы соизволите дать правильный ответ к заданию.

— Позвольте уточнить, где находится склад? В каком районе королевства: приморском или горном? — спросила я.

— Какое это имеет значение? — поднял брови преподаватель и, глядя на мое каменно-невыспавшееся лицо, выплюнул: — Пусть в приморском.

— Тогда к моменту ревизии не останется ни одного, — отозвалась я и пояснила: — Если указано, что на оружии есть ржавчина, значит, отчего-то от нее ни копья, ни мечи не зачаровали. А на юге после зимы большая влажность, так что велика вероятность, что и остальное железо тронет рыжина. Хоть мелкими, точно песок, пятнами, но тронет…

Конечно, я на юге не бывала. Да вообще из-за городских стен клятва мне выйти не дала бы, но столица славилась тем, что сюда стекались люди из разных мест. В том числе и подбережники. От одного такого я и узнала о том, что окна, уходя из дома надолго, на юге закрывать не принято, иначе вернешься через пару месяцев в черные от плесени стены.

— А если на севере и вы чары все же наложили при приемке? — въедливо уточнил профессор, доводя условия задания до идеальных.

Под смешки одногруппников прикрыла глаза, делая вид, что задумалась, а на самом деле просто давая мозгу секунду, чтобы разложить цифры по… стопочкам. Я всегда представляла себе их составленными одна на другую монетами и просто перекладывала между собой чеканные кругляши. Набралось десять стопок по десять медяков — превратила их в один серебряный. Десяток серебряных — в золотой… Вот и сейчас перед мысленным взором стали расти горочки…

Итак. Триста семьдесят две единицы всего. Из них двести десять — мечи. Значит, копий — сто шестьдесят два. Из этих копий тридцать процентов с износом больше девяноста процентов и ржавые. Тридцать процентов от ста шестидесяти двух — это примерно… сорок восемь медяшек и одна гнутая…

Мне понадобилось меньше дюжины ударов сердца, чтобы озвучить ответ:

— Сто сорок, — сказала я, открывая глаза и глядя прямо на магистра.

Кажется, магистр был недоволен. Во всяком случае он посмирнел, а его усы воинственно встопорщились. Эх, стоило бы дать неверный ответ. Но так не хотелось вляпываться еще и в отработку. Та, судя по уставу академии, длилась по нескольку ударов колокола. А у меня времени и так нет: успеть и учиться, и украсть, и не попасться дознавателям, частному сыскнику, которого отец Марики наверняка пришлет, другим ворам на заметку, убийце на прицел… Да куче народа в общем. А тут еще полы мыть или кухарить…

— Са-а-адитесь, адептка Ионир, — меж тем произнес магистр и продолжил занятие, впрочем, больше не обращая на меня внимания.

Вот только едва практикум закончился и адепты поспешили на выход с вещами и радостными лицами, как я услышала:

— Ионир, останьтесь!