Остальные ребята рядом. Мы готовы выйти на сцену. Наши наушники вставлены, одежда неудобная, но выглядит потрясающе - по словам Джордана - и мы просто ждем, когда Шон Раштон нас представит.

Мы снимаем заранее. Это будет выступление, интервью, информация о туре, и у меня такое чувство, что мы будем здесь весь день и всю ночь. Гидеон подготовил нас к вопросам, которые задаст Шон, и если он перейдет какие-то границы, то в наших контрактах прописано, что мы можем заставить его вырезать эти моменты. Но я все еще нервничаю.

После трех лет разлуки «Одиннадцать» вернулись.

Три года могут показаться небольшим сроком, но по голливудским меркам это целый брак. Может быть, два.

Ассистент режиссера говорит, что мы можем подняться на сцену и занять свои места перед микрофонными стойками. Я еще не знаком с Шоном, но когда включается свет, он уже там, за своим столом.

- Добро пожаловать на шоу, - говорит он в камеру. Его рыжие волосы и молодая внешность напоминают мне раннего Конана О’Брайена[1]. - Бойз-бэнд-мания снова охватила мир, когда вчера эти парни выпустили эксклюзивный сингл.

Публика в студии сходит с ума, и я чувствую это - словно громоотвод в животе. Адреналин наполняет вены, сердце бешено колотится, и волнение, которое я всегда испытывал, выступая с парнями, возвращается.

Нервы сдали, осталось только желание показать лучшее выступление в своей жизни.

- Это официально, - говорит Шон. - «Одиннадцать» вернулись. И они здесь, чтобы спеть свой новый сингл! Парни, вам слово!

Огни освещают нас сверху, каждый находится под отдельным лучом прожектора.

На экранах позади нас проигрывается клип. Харли открывает песню, и каждый из нас поет свой небольшой куплет, переход или припев. Обычно мне отводится роль бэк-вокалиста, что я с удовольствием делаю, но в этой песне даже у меня есть небольшое соло. Харли настоял на том, чтобы на этот раз все было по-честному.

Никто из нас не знаменитее других, не лидер и не должен отойти на второй план. Мы делаем все, как одна команда.

И когда мы заканчиваем песню, я понимаю, что мы все собираемся поговорить о нашей личной жизни. Как команда.

Свет снова гаснет, и я резко втягиваю воздух.

Шон прерывает выступление на рекламную паузу и приглашает нас на свою часть сцены, где стоит трехместный диван, а сзади - два барных стула. Шон пожимает нам руки, затем Денвер и Мейсон садятся на стулья, а остальные - на диван. Харли ближе к Шону, потому что он будет говорить большую часть времени. Это скорее его каминг-аут, чем наш.

Я на другом конце, а Райдер между нами.

- Добро пожаловать назад! Мы здесь с единственными и неповторимыми «Одиннадцать»! - Шон хлопает в ладоши, а мы все машем невидимой за огнями сцены публике.

Я рад, что свет ослепляет, потому что мне это необходимо. Думаю, никогда раньше я так не нервничал. Никогда не говорил о своей личной жизни, потому что мне не разрешали. А последние несколько лет у меня ее и не было. Я, по сути, только и делал, что работал.

Как только крики стихают, Шон поворачивается к нам.

- Новый сингл, новый альбом, новый тур… Все складывается в вашу пользу, ребята! Скажите, как вам удалось найти достаточно времени в ваших напряженных графиках, чтобы снова собраться вместе?

Хорошо. Значит, он постепенно вводит нас в курс дела.

- Труднее всего было подтянуть Блейка. - Харли показывает большим пальцем в мою сторону.

- Ах, да, мистер Кинозвезда, - говорит Шон. - Как тебе удавалось совмещать запись альбома со съемками?

- Много бессонных ночей, - отвечаю я непринужденно. Или так непринужденно, как только могу. Получается немного хрипловато.

- Фильм «Притворяясь» выйдет летом, верно?

- Таков план. - Вот и началось.

- Ходили кое-какие слухи о тебе и одном привлекательном партнере по фильму...

- Не все, что ты прочитал, правда, Шон. Ты должен это знать. Но эти слухи? Да, они правдивы.

Зрители смеются. Реакция положительная. Это хорошо.

- Хотя, я хотел бы кое-что прояснить, - говорю я под смех и аплодисменты. - Джордан был абсолютно одинок на тот момент, когда между нами что-то произошло. Я был рядом с ним в трудные времена, и одно тянуло за собой другое, и теперь… я не мог бы быть счастливее.

Шон откидывается на спинку стула.

- Ладно, все ясно. - Он смотрит в камеру. - Или, вернее, не так уж и ясно, как кажется. Поднимите руку, если вы на сцене и состоите в однополых отношениях.

Мы все пятеро поднимаем руки.

- Подожди, Харли? - Спрашивает Шон, хотя прекрасно знает, что это совсем не удивительно. Он хороший актер.

- Эй, я гей гораздо дольше, чем кто-либо из этих парней. За исключением, может быть, Райдера. -Харли улыбается.

Кто-то из зрителей кричит:

- Райли навсегда! - имея в виду название пары Харли и Райдера.

Райдер и Харли улыбаются друг другу.