- Я в деле. Отправь красавчика домой. - Звучит как деловитое рычание, и мне это нравится.

Ночь была очень долгой, и после тринадцатичасового съемочного дня мы оба были совершенно измотаны к моменту, когда все закончилось и нас отправили домой спать.

Мое обещание расплатиться с ним за участие в музыкальном клипе на трогательную песню о любви придется отложить, потому что как только мы вошли в спальню Джордана, то оба рухнули.

А Харли, ебаный фокусник - этот неспящий-трудоголик-волшебник - неожиданно выпустил видео в мир еще до того, как мы проснулись к полудню.

- Ты знаменит! - Говорит Джордан и тычет своим телефоном мне в лицо.

Он стоит на коленях рядом с кроватью в одних боксерах, и каким бы потрясающим ни было это зрелище, я зацикливаюсь на его словах.

- Если ты только сейчас понял, насколько я знаменит, мне очень жаль, что приходится говорить, что ты соответствуешь стереотипу безмозглой модели.

Джордан игнорирует мой сарказм.

- Черт возьми, это повсюду.

- То, что «Одиннадцать» снова вместе - большая новость.

- Дело не только в этом. Видео уже набрало десять миллионов просмотров, а ведь оно появилось всего пару часов назад. Это, должно быть, своего рода рекорд. - Он что-то набирает на телефоне и тут же сдувается. - Ой. Ладно, это не так. Но все равно потрясающе. Просто не читай комментарии.

- Ты когда-нибудь научишься?

- Нет.

- Дай угадаю, куча «Им не следовало собираться», несколько гомофобных оскорблений, угрозы смертью. Может, что-нибудь о грехе?

- Если тебе от этого станет легче, то здесь гораздо больше положительных комментариев, чем отрицательных. Ого, одиннадцать миллионов просмотров за то время, что мы не спим. Это безумие.

- Добро пожаловать в бойз-бэнд-манию. - Я приподнимаюсь на локте и целую его. - Это странно, что я благодарен, но в то же время ошеломлен? В любую минуту Харли может позвонить и предложить еще какую-нибудь безумную идею, и в обозримом будущем это будет продолжаться безостановочно. У меня не было передышки десять лет.

- Ты и я. Две недели на каком-нибудь тропическом острове. Я обязательно попрошу свою команду запланировать все встречи со студиями через две недели после тура.

Я надеялся, что это продлится дольше, но никогда бы не стал удерживать Джордана от того, чего он хочет, и если он хочет стать режиссером, ему нужно наладить отношения с другими студиями. Он уже взял тайм-аут, чтобы поехать со мной в тур, так что две недели - это больше, чем я мог просить.

- Договорились.

На тумбочке у кровати звонит мой телефон, и я тянусь за ним.

- О, ты только посмотри. Это Харли. - Я отвечаю и включаю громкую связь. - Как дела?

- Собирай сумку. Мы едем в Нью-Йорк.

Я смотрю на Джордана с выражением Я же тебе говорил на лице.

***

Я уже миллион раз бывал за кулисами ток-шоу, так что в этом нет ничего нового, но внутри все трепещет и я нервничаю.

Я думал, у нас будет больше времени на подготовку к этому интервью, но в истинном стиле Харли, все происходит на полной скорости, двадцать четыре часа в сутки. Это вихрь событий, но я полностью доверяю ему в том, что мы делаем.

На этот раз мы поступаем правильно. Мы остаемся самими собой. Мы честны. И мы ставим на первое место наше счастье и правду. Возможно, это будет стоить нам продаж - мы это знаем. Но есть вещи поважнее денег.

Джордан, который приехал со мной в Нью-Йорк, обнимает меня за плечи.

- Ты выглядишь взволнованным.

- Мы впервые за много лет выступаем вместе.

- Разве вы не отдавали дань уважения своему бывшему менеджеру несколько месяцев назад?

- Ладно, да, но тогда было спонтанно. Это… пугает.

Хотя все это должно быть посвящено нам, годы работы в этом бизнесе заставляют меня задаваться вопросом: а вдруг им не понравится новый материал?

Мы учли некоторое снижение продаж, но должен же быть какой-то итог.

А что, если все пойдет настолько плохо, что мы даже не сможем позволить себе этот тур?

- Это из-за необходимости говорить о своей ориентации на национальном телевидении? Потому что да, это пугает, - говорит Джордан.

- Я даже не думал об этом. Но теперь думаю, так что спасибо.

- Вы там всех порвете.

Он целует меня в висок, и я наслаждаюсь этим легким жестом в публичном месте. Я хочу иметь возможность целовать его, когда захочу, и после того, как это выйдет в эфир, смогу. В разумных пределах. На самом деле у меня нет никакого желания позволять папарацци продавать наши фотографии и обогащаться на них.