- Давай, чувак. Надоело, что меня обвиняют в том, что я единственный, кто развлекается.

- Почему бы вам с остальными не переодеться? Я спою следующую песню.

Мне нужна только гитара, стул и… Я поворачиваюсь к Джордану, в моих глазах загорается искорка, и кажется, будто мы стали одной из тех пар, что умеют читать мысли друг друга.

Он качает головой, прищурив глаза, но я игнорирую его.

Я подзываю его и придвигаю один из стульев сзади сцены ближе. Толпа ликует, предвкушая, что будет дальше.

Джордан делает шаг назад, и я вздыхаю в микрофон.

- Кто-то немного стесняется, - говорю я. - Может, если все похлопают, я приведу сюда своего очень симпатичного гостя?

Зрители аплодируют, громко топают, и стадион вибрирует от волнения. Вероятно, они уже догадались, кто это будет, учитывая, что мы с Джорданом постоянно появляемся в новостях интернета с тех пор, как открылись публике.

- Добро пожаловать на сцену, выдающаяся кинозвезда, единственный и неповторимый Джордан Брукс.

Джордан снова качает головой.

- Ой-ой. Кажется, кто-то знает, что я собираюсь его опозорить.

Теперь он кивает.

- Вы сейчас этого не видите, но он делает так. - Я передразниваю его, и толпа разражается смехом. - Большинство из вас этого не знают, но мы с Джорданом случайно встретились однажды вечером и сразу же нашли общий язык. Я не знал, что простое пари все изменит. Примерно так мы теперь и принимаем решения. Спорим на самые безумные вещи. Вся причина, по которой мы вместе, в том, что Джордан поспорил, что мы влюбимся. - То есть, технически, он поспорил, что у нас будет секс, но это не имеет значения. В зале есть дети.

Толпа издает коллективное «Ах».

- Очевидно, он выиграл это пари, но было одно условие. Были установлены временные рамки. И это условие не было выполнено. Если бы он проиграл, то бы вышел на сцену и спел со мной.

В стороне Джордан готовит свои наушники и микрофон и не сводит с меня взгляда.

Когда он заканчивает, я протягиваю ему руку.

- И вот он здесь.

Появляется Джордан, улыбаясь, стиснув зубы и приветствуя публику, которая более чем рада его видеть. Когда он подходит ко мне, то подносит микрофон ко рту.

- Я тебя ненавижу.

- Я тоже тебя люблю. - Я глажу его по щеке. - Не волнуйся. Это будет весело.

- Я думаю, нам стоит расстаться.

Я смеюсь.

- Нет, ты так не думаешь.

- Ладно, ладно, я так не думаю, но...

- Присаживайся. - Я указываю ему на стул.

Как только он садится, я жестом прошу техника принести мне гитару и надеваю ремень через голову.

Любовь Джордана похожа на песню Эда Ширана. Я всегда так думал. Поэтому, когда я закрепляю микрофон на стойке и начинаю играть аккорды «Поцелуй меня», создается впечатление, что эта песня была написана для нас. Ну, за исключением местоимения женского рода в единственном числе, которое я исправлю, когда дойду до этого.

Я хотел бы сыграть ее только для него, но есть двадцать тысяч человек, заплативших хорошие деньги за шоу, поэтому я неохотно отхожу от Джордана, чтобы петь для толпы.

Я хочу обнять его. И поцеловать. Хочу любить его вечно, если он примет меня. Дойдя до припева, я делаю паузу и поворачиваюсь к нему.

- Хочешь присоединиться? Тебе нужно уладить одно пари.

- Не в этой жизни.

Я пожимаю плечами и возвращаюсь к песне. Я не настолько злой, чтобы заставлять его петь. Я просто хотел его немного попугать.

Я вкладываю все свои силы в последний куплет и припев, и когда поворачиваюсь к нему в конце песни, его глаза остекленевшие.

- Я люблю тебя, - шепчу я одними губами.

Пока публика аплодирует, Джордан встает и подходит ко мне. Я поворачиваю ремень гитары так, чтобы она легла мне за спину, а я мог обнять Джордана.

- Я, правда, думал, что ты заставишь меня петь.

- Нет, просто держу тебя в тонусе.

- Спасибо за песню, - шепчет Джордан мне в волосы.

- Я имел в виду каждое слово.

Позже, после концерта, но перед тем, как мы расходимся, Джордан спрашивает:

- Мне одному кажется, или сегодня было более суматошно, чем обычно?

Мы впятером обмениваемся взглядами, понимая, что это ничто по сравнению с тем, насколько безумными могут быть события.

Харли улыбается.

- Новый город, новые люди, тот же хаос, что и всегда. Так бывает, когда ты в туре с «Одиннадцать».