— Они пожалеют, что не повесили его сразу, — вздохнул парень. — Отец жестоко за такое наказывает. А ты правильно сделала, что отстояла ту девушку.

Мы сидели рядом на диванчике в его гостиной, и я после этих слов уткнулась лбом в его плечо.

— Спасибо. Очень тяжело доказывать, что девушка, которую взяли силой, в этом не виновата. Хуже всего — когда предлагают ещё и поженить после такого. Это так мерзко! Или когда парень обвиняет поруганную им девушку, называет её потаскухой — и её полсела избивает, не веря её словам.

Вот не собиралась говорить — а проговорилась. Рука мужа, которой он меня обнял и гладил по спине, замерла. Он явно осмысливал услышанное. А потом, ничего не спрашивая, просто обнял меня.

— Моя девочка, я тебя не обижу и никому не позволю.

— Мне нужно подобрать семье, что мы с Гленом учим, какую-то книгу для чтения. Поможешь?

— Ты говорила, у них двое детишек. Думаю, стоит брать детскую — со сказками. Там и слова проще, и детворе интересней. Пошли в библиотеку.

Кроме того, что он проводил меня до библиотеки, муж устроил небольшую экскурсию по замку — от моей комнаты до самой библиотеки. Потихоньку начал показывать, где и что в замке находится. Сам оговорился, что они с братьями облазили замок вдоль и поперёк, как только научились ходить.

Сама библиотека поразила меня масштабом. Столько книг — ни в этой, ни в прошлой жизни я не видела. Замок сам по себе был достаточно аскетичным: только в комнатах имелся минимальный декор. Комнаты моего мужа тоже были скромными — только необходимая мебель. Диванчик в его гостиной, кажется, поставили в день нашей свадьбы, потому как смотрелся он там немного чужеродно. Да, стены были обтянуты тканью, но у него она была под цвет и фактуру коры дерева. В моих комнатах — цвет и фактура тёмной зелени.

После библиотеки у нас был ужин на двоих в его комнате, и этого стола там явно раньше не было. Кажется, его принесли специально для нас. Благо обучение манерам не прошло даром, и я не сплоховала, выбрав нужную вилку.

— Я до сих пор иногда теряюсь, когда вижу этот набор столовых приборов, — признался муж. — А порой хочется отбросить вилку, взять кусок мяса прямо за кость и вгрызться в него. Или тебя пугают такие признания?

— Ничуть. В деревнях и сёлах люди проще. Хорошо, если дома вообще видели вилку. Так что ты бы только немного меня удивил.

На ужин было много сочного мяса и немного запечённых овощей. Всё было настолько вкусным, что я сама не заметила, куда во мне всё это уместилось. Стало неловко за своё обжорство.

— Хороший аппетит — это хорошо.

— Это было настолько вкусно, что я просто не заметила, как всё закончилось.

— Как я тебя понимаю. Завтра отправлю с вами больше солдат и сам тоже поеду с группой. Эта казнь будет непростой. Думаю, отец утром что-то скажет. А ещё разведка сообщала, что видели части банд недалеко от той деревни.

По сигналу слуги убрали со стола, а сам стол отставили к стене.

— Думаю, он нам ещё пригодится. У меня есть выход на балкон. Хочешь выйти?

Естественно, я хотела. Он легонько обнял меня со спины, притянув к себе. За счёт того, что он гораздо выше меня, я смогла откинуть голову ему на грудь. Было очень комфортно так стоять. С ним в целом было хорошо, и чувство защищённости постепенно прорастало во мне.

— Останься со мной на ночь. Я приставать не буду.

— А если я во сне буду вести себя непотребно?

— Это как? — спросил он и заглянул мне в лицо. — Ты моя жена и можешь делать со мной всё, что захочется — в рамках закона и здравого смысла.

— А если я буду спать, а мои руки будут жить отдельной жизнью и трогать тебя?

— Я подставлю им второй бочок для поглаживания, — проворковал медведь.

Я согласилась. Спать легли рано, я сразу прижалась к нему. Он сначала замер, не веря своему счастью, а потом бережно обнял. Проснулась я в приличной позе — не на муже, уже хорошо. Теперь он обнимал меня, и я была прижата к нему спиной, а его рука покоилась на моём боку. Повернулась в его объятиях и невесомо поцеловала в губы. Потом осторожно выбралась из кровати.

— Куда же ты?

— В душ, у себя. Сегодня сложный день.

Он кивнул и тоже стал выбираться из кровати.

Общий завтрак прошёл в тягостном молчании. Князь был хмурым, княгиня — задумчивой. А младшие братья Миши старались не привлекать к себе внимания. Глен сидел с мрачным лицом. Мой брат Генри переводил взгляд с князя на его брата и явно не понимал, что происходит.

После завтрака князь сказал: