женщина умеет быть благодарной за принятие в новый дом.Лада медленно подняла брови.Кайран смотрел на дверь.— Может быть, она просто боится, — прошептала Сольвей. — Но брат... брат смеётся с ней.Пауза.Очень маленькая.Очень точная.— Кайран много лет не смеялся, — сказала Эйвора. — Неудивительно, что тебя это тревожит.Лада почти физически почувствовала, как фраза легла.Не «не ревнуй».Не «это его жена».А: «тебя это тревожит».Разрешение.Подтверждение.Подкормка.Сольвей всхлипнула.— Я не хочу его потерять.— Ты не потеряешь брата, если будешь мудрой.— А если она заберёт его?— Никто не забирает того, кто помнит свой долг.Кайран резко толкнул дверь.Та распахнулась.Сольвей вскочила.Глаза мокрые.Руки у груди.Эйвора сидела у окна с вышивкой в руках.Спокойная, как зимний пейзаж.— Кайран, — сказала она. — Мы не слышали ваших шагов.Лада подумала: конечно не слышали. Они были слишком заняты тем, чтобы их услышали правильно.Сольвей побледнела.— Брат...Кайран вошёл.— О каком долге речь?Сольвей опустила глаза.— Ни о каком.Эйвора вздохнула.— Дорогой, Сольвей просто волнуется. Дом изменился. Для всех нас.— Дом должен был измениться, когда я женился.— Разумеется.— Тогда почему моя жена слышит разговоры о том, что может кого-то забрать?Сольвей вскинула голову.— Я не это имела в виду!Слёзы появились мгновенно.Великолепно.Лада даже мысленно поаплодировала бы, если бы не было так неприятно.Кайран сжал челюсть.Он явно не любил женские слёзы.Не потому что презирал.Потому что был к ним уязвим.А Сольвей это знала.Эйвора тоже.Лада сделала шаг вперёд.— Сольвей, — сказала она спокойно. — Если вас утешит, я никого не собираюсь забирать.Девушка посмотрела на неё с дрожащими губами.— Вы смеётесь надо мной.— Нет. Когда я смеюсь, это заметнее.— Тогда почему вы так говорите?— Потому что ваш брат — не пирог с яблоками, чтобы его можно было унести со стола.Кайран медленно повернул к ней голову.Эйвора застыла.Сольвей заморгала.— Что?— Мужчина, — продолжила Лада, — особенно такой большой, обычно сам решает, где ему стоять, с кем говорить и кому позволять портить себе завтрак.У Кайрана лицо стало совершенно непроницаемым.Но глаза...О, глаза смеялись.Сольвей растерялась.Её слёзы на секунду потеряли направление.— Я просто люблю брата.— Это прекрасно.— Вы не понимаете!— Возможно. Но я понимаю другое. Любовь не должна требовать, чтобы все остальные ходили вокруг неё босиком и на цыпочках.В комнате стало холоднее.И не из-за сквозняка.Эйвора отложила вышивку.— Лада, вы говорите резко.— Да.— Сольвей очень чувствительна.— Я заметила.— Ей нужно время.— Нам всем нужно время.Лада посмотрела прямо на девушку.— Я не ваш враг, Сольвей. Но я не стану изображать злодейку только потому, что вам удобно плакать на моём фоне.Сольвей побледнела так, что голубые глаза стали почти прозрачными.— Я никогда...— Не сегодня, — сказал Кайран.Его голос оборвал сцену, как нож режет верёвку.Сольвей вздрогнула.— Брат...— Не сегодня.Она закрыла рот.Эйвора поднялась.— Думаю, всем нам стоит отдохнуть.Лада смотрела на неё.Эйвора ответила спокойным взглядом.И в этом взгляде уже не было ласковой тётушки.Только женщина, которая поняла: новая фигура на доске не двигается так, как должна.Вечером над Ардейном впервые за эти дни разошлись тучи.Лада стояла на балконе, завернувшись в меховую накидку.Внизу шумело море.Скалы чернели в сумерках.На башне маяка зажгли огонь.Ветер рвал волосы из причёски, трепал мех, щипал кожу.И вдруг на северном краю неба дрогнул свет.Сначала слабый.Едва заметный.Потом ярче.Зелёная лента потянулась над островом, изогнулась, вспыхнула серебром, распалась на тонкие нити и снова собралась в широкую сияющую реку.Лада забыла дышать.Вот оно.Северное сияние.Не картинка.Не гобелен.Не рассказ.Живое.Огромное.Беззвучное.Будто кто-то невидимый медленно проводил по небу светящимися пальцами.За спиной послышались шаги.Она не обернулась.— Красиво, — сказал Кайран.— Это слишком маленькое слово.Он встал рядом.Не близко.Но достаточно, чтобы она почувствовала тепло его плеча.— На Ардейне его видят почти каждую ясную ночь.— И вы привыкли?— К морю тоже привыкают. Но уважать не перестают.Лада посмотрела вверх.Сияние переливалось.Зелёное.Серебряное.Чуть синее по краям.— Поэтому вас называют землями Северного Сияния?— Да. Мой род держит этот остров почти три века. Свет над Ардейном считали знаком ещё до нас.— Знаком чего?— Что остров жив.Лада молчала.Где-то там, далеко за невозможной гранью, остались супермаркет, мокрый пол, рухнувший стеллаж, племянница, яблочный пирог, мигающая вывеска.А здесь было небо, которого она не знала.Мужчина, за которого была замужем.Дом, где её уже начали проверять на прочность.И свет над морем.— Сегодня ты многое изменила, — сказал Кайран.— Я только перебрала яблоки.— Не только.— Тогда добавьте мешки и испорченное настроение вашей сестры.— Сольвей не плохая.— Я этого не говорила.— Но подумала.Лада повернула голову.— Нет.Он ждал.Она вздохнула.— Я подумала, что она привыкла выживать единственным способом, который ей оставили. Это не делает её безопасной. Но и чудовищем пока не делает.Кайран долго молчал.Потом тихо сказал:— Ты видишь слишком много.— Работа такая была.— Какая?Лада посмотрела на сияние.— Смотреть, что люди пытаются спрятать на нижнюю полку.Он не понял.Но, кажется, услышал больше, чем она сказала.— А Эйвора? — спросил он.Лада усмехнулась.— А вот ваша тётя ничего не прячет на нижнюю полку.— Нет?— Нет. Она просто убеждает всех, что полки не существует.Кайран повернулся к ней полностью.Северный свет лёг на его лицо зелёными отблесками.Шрам у виска стал заметнее.Глаза казались темнее ночного моря.— Ты обвиняешь её?— Пока я наблюдаю.— И что видишь?Лада не ответила сразу.Она смотрела на небо.На свет.На новую жизнь.На мужчину рядом.И вдруг поняла, что устала.Не телом.Душой.За два дня она умерла, проснулась, вышла замуж задним числом, нашла плесень, получила врагов, заставила кухню резать яблоки и теперь стояла под небом чужого мира, пытаясь не сойти с ума от красоты.— Вижу дом, где все привыкли ходить вокруг боли, как вокруг мебели, — сказала она наконец. — И женщину, которая слишком хорошо знает, где эта мебель стоит.Кайран ничего не сказал.Только смотрел.Потом снял с себя перчатку и неожиданно коснулся её руки.Не взял.Не сжал.Просто накрыл пальцы своими.Горячими.Тяжёлыми.Настоящими.— Ты замёрзла.Лада могла бы сказать, что нет.Могла бы отшутиться.Могла бы отдёрнуть руку.Не сделала.— Немного.— Пойдём внутрь.— Сейчас.Они ещё постояли.Под сиянием.Над чёрным морем.Ветер бил в стены, метался между башнями, гнал снег по каменным уступам.А Лада впервые подумала не только о том, что ей дали вторую жизнь.А о том, что эта жизнь, возможно, не собиралась быть милосердной.Она собиралась быть настоящей.И, судя по всему, очень шумной.Где-то внизу, у гавани, коротко ударил тревожный колокол.Один раз.Потом второй.Кайран мгновенно отпустил её руку.Лицо его изменилось.Смех, тепло, ирония — всё исчезло.Остался хозяин острова.— Что это? — спросила Лада.— Сигнал с нижнего причала.Третий удар.Тяжёлый.Глухой.Ветер подхватил звук и разнёс по стенам.Кайран уже двигался к двери.— Оставайся здесь.Лада посмотрела на него.Очень спокойно.— Это вы сейчас серьёзно?Он остановился.— Да.— Милорд, если вы думаете, что после кладовых, кухни, вашей сестры и тёти меня можно оставить в комнате одной с собственным любопытством, вы плохо оценили угрозу.— Лада.— Я иду.— Там может быть опасно.— А здесь у вас семейный уют, конечно.Он посмотрел на неё.Коротко.Жёстко.И вдруг усмехнулся.— Оденься теплее.— Разумный мужчина.— Не начинай.— Поздно.Через несколько минут они уже спускались по лестнице.Замок просыпался тревогой.Слуги выглядывали из дверей.По коридорам бежали люди.Где-то лаяли собаки.У входа Кайран схватил тяжёлый плащ, накинул Ладе на плечи почти грубо, но застегнул у горла аккуратно.Его пальцы коснулись её подбородка.На миг.Совсем коротко.— Держись рядом.— Это приказ?— Да.— Наконец-то что-то понятное.Они вышли в ночь.Снег хлестнул в лицо.Ветер сразу вцепился в плащ.Во дворе горели факелы, огонь метался, рвался, коптил. Мужчины бежали к воротам. На стене перекликались стражники. Внизу, со стороны гавани, поднимался шум.Лада почти не видела дороги под ногами.Кайран взял её за локоть.Крепко.Не спрашивая.И повёл так, что она не упала на обледенелых ступенях.— Что могло случиться? — спросила она, перекрикивая ветер.— Корабль.— Пришёл?— Или не дошёл.Слова упали между ними тяжелее снега.К нижнему причалу они спускались быстро.Лада задыхалась, но не жаловалась.Тело было молодое, лёгкое, но непривычное к такому морозному бегу. Воздух обжигал горло. Пальцы немели. Платье путалось в ногах. Плащ бил по щиколоткам.Зато внутри всё стало предельно ясным.Вот она — новая жизнь.Не только сияние.Не только муж с тёмными глазами.Не только пироги и сарказм.А море, которое может забрать людей.Шторм.Голод.Зима.И остров, который держится, пока все делают своё дело.На причале было людно.Факелы освещали мокрые доски, канаты, бочки, лица моряков.У самой кромки воды стояли несколько мужчин.Один из них держал в руках обломок доски.Чёрной.Обледеневшей.С выжженным знаком.Кайран отпустил Ладу и подошёл к нему.Мужчина молча протянул находку.Лада увидела, как пальцы Кайрана сжались на дереве.— Это с "Хальдора", — сказал он.На причале стало тихо.Даже море будто на секунду притихло, прежде чем снова ударить волной о сваи.— Последний зерновой корабль? — спросил кто-то.Кайран не ответил.И этого хватило.Лада стояла в снегу, под факелами, среди чужих испуганных людей, и чувствовала, как сегодняшняя кладовая вдруг перестаёт быть хозяйственной неприятностью.Плесень.Мешки на полу.Испорченные яблоки.Сырость.Пустые места на полках.И теперь — обломок последнего корабля.Зима ещё не началась по-настоящему.А Ардейн уже терял запасы.Она посмотрела на чёрное море.Потом на Кайрана.Потом на людей вокруг.И очень тихо сказала, почти себе:— Ну что ж. Кажется, яблоками мы сегодня не отделаемся.Кайран услышал.Повернул голову.И в его глазах под снегом и огнём факелов Лада впервые увидела не только интерес.Доверие ещё нет.До доверия было далеко.Но та