Интонация, прозвучавшая в голосе Ида, определению не поддавалась, но, как по мне, в ней точно было что-то чуточку зловещее. Впрочем, зацепило меня не это. Внимание привлёк другой момент.

Вся четвёрка стояла сейчас под дверью, и я вообразила, как это со стороны смотрится… Несколько взрослых, родовитых, занимающих высокие должности мужчин, толпятся возле уборной, пытаясь выманить одну-единственную девушку…

Представила и мысленно застонала, потому что картинка получалась ужасно нелепая. Хотя, если вдуматься, после того, как четвёрка блондинов вломилась в наше купе, вообще всё кувырком пошло.

Отдельная прелесть – дверь я не запирала, но проникнуть в уборную мужчины не пытались. То есть какая-то частичка тактичности в «поросятах» всё-таки осталась.

– Ну, Айрин! – позвал на сей раз Осберт, и я со вздохом встала.

Поняла – отсидеться не получится. Вопрос нужно решать иначе. Проще и жестче. В лоб!

Как итог я распахнула дверь – к счастью для блондинов, она открывалась вовнутрь, – и застыла, давая компании возможность осознать, что девушка таки вышла. Ну а когда в глазах разной степени серости-синевы появилась осознанность, повторила уже звучавшее:

– Давайте всё-таки договоримся?

Оболтусы благородных кровей вздохнули и сложили руки на груди. Получилось настолько дружно, настолько синхронно, что я невольно улыбнулась, но… нет, решимости не утратила.

– Мне очень приятно ваше внимание, и я ужасно рада, что вам весело, но я предлагаю остановиться.

– В каком смысле «остановиться»? – спросил Идгард вкрадчиво.

– Во всех, – выдохнула я.

Братья снова замерли, а я расправила плечи и пояснила:

– Вы просто оставите меня в покое. Отстанете раз и навсегда.

Теперь блондины переглянулись, и выражения их лиц положительного ответа не предвещали. Только мне было чуточку безразлично…

– Игра затянулась, вам не кажется?

Четвёрка одарила скептическими взглядами, только я осталась непреклонна. Гордо задрав подбородок, шагнула навстречу столпившейся у проёма компании, заставляя отпрысков благородного семейства расступиться и пропустить.

Ну а миновав этот небольшой затор, указала на дверь и напомнила строго:

– Выход там.

– Нет. Ну это совсем нечестно, – заявил Осберт.

Я не ответила. Молча направилась к мольберту.

В моих жестах не было даже тени кокетства, и я не сомневалась, что четвёрка послушается. Правда, они поступили немного иначе… Хитрей!

Во-первых, заметно погрустнели, во-вторых, действительно отстали от меня, но… пристали к Вирджу.

– О, нас ждёт что-то новенькое? – взглянув на глиняную заготовку, спросил Селв.

– Какая красота! – льстиво добавил Тунор.

Будущий великий скульптор отнёсся к вниманию меланхолично. И хотя пояснений братья не ждали, сказал:

– Это тематическая скульптура, посвящённая празднику Нового солнца. Я думаю, что будет всё-таки литьё. Наверное, бронза! Хотя…

Пауза, взятая Вирджем, затянулась, подсказывая – всё, мастер не здесь, он поймал волну и вот-вот с головой уйдёт в работу. Четвёрка высокопоставленных «поросят» о подобных состояниях явно знала и отнеслась с пониманием, а я…

Я вздохнула ещё раз и, подхватив палитру, перевела взгляд на установленную на столике «натуру». Потом моргнула, пытаясь понять, что это вообще такое, ну а когда до сознания дошло…

– Кто? – выдохнула, медленно разворачиваясь к четвёрке. Говорила очень тихо, но мужчины услышали и тоже повернулись.

Выглядели при этом настолько невинно, что я на какую-то секунду растерялась, однако потом всё-таки сосредоточилась и озвучила:

– Кто съел мой натюрморт?

– Что, прости? – отозвался Осберт.

– Фрукты! – не выдержав, взвизгнула я.

Пауза. Недолгая, но выразительная. Потом в глазах Тунора и Селвина отразилось недоумение, а в затопившей студию тишине прозвучало жалобное:

– А нельзя было, да? – Тунор.

Селв в этот раз оказался более многословен:

– Это не для еды? А мы не знали. Мы не поняли. Смотрим – стоит блюдо, совершенно бесхозное, вот мы и…

Что «и» не сказал, но я и так видела. Общипали виноград, оставив одну гроздь из трёх, а вместо двух груш и одного яблока положили рядом с блюдом огрызки.

Такого надругательства моё сердце выдержать не могло, особенно после выходки с крепостью.

– Вы! – буквально подпрыгнув от возмущения, опять взвизгнула я.

– Айрин, клянусь, в этот раз действительно не нарочно! – внезапно выдал Тунор.

– В этот раз? Действительно? – Я чётко осознала, что сейчас закончу разговаривать и начну убивать.

Братья тоже поняли… Правда, не все. Виновники происшествия соображали хуже своих не участвовавших в уничтожении натюрморта товарищей.

В итоге Осб потянул за рукав Тунора, Идгард – Селвина. И он же – старший из этих… даже не «поросят», а настоящих свинтусов, сказал:

– Мы, пожалуй, пойдём.

Я хотела ответить, но не смогла – захлебнулась переполнявшим возмущением.

Ну а Тунор…