— После ритуала твой никчёмный светлый муженёк перестанет стоять у нас на пути. И тогда мы сможем больше не скрываться. Хотя… — он облизывает губы, — твоя игра доставляет мне некоторое удовольствие.

Откуда он знает про ритуал? Равена посвятила любовника во все детали? Или же он — один из её сообщников? Память тела упорно не желает подсказывать.

Хаос внутри меня бунтует, рвется ужалить незнакомца. Буквально сходит с ума. Неужели этот мужчина для меня опасен?

— Приходи сегодня вечером на собрание, обсудим детали, — незнакомец деловито поправляет манжет своей идеальной чёрной рубашки, смахивает невидимую пылинку. — Там и поговорим.

Я уж было расслабилась, подумав, что он уходит. Как вдруг он бросается ко мне, вжимая всем телом в шкафчик.

— Я достаточно долго ждал твоей благосклонности, Равена. Не играй с моими чувствами, договорились?

Угроза в его голосе смешивается с жарким нетерпением. Он пытается меня поцеловать, но я вкладываю всю ярость и страх в простое движение, которое только что отрабатывала со студентами. Блок, уход в сторону — незнакомец пошатывается, но выдерживает отпор. Его поцелуй смазывается, оставляя влажный след на моей щеке.

— Убирайся! — шиплю.

Хаос рвётся с кончиков пальцев, обещая незамедлительную мучительную смерть моему обидчику. И теперь все силы уходят на то, чтобы он не разорвал этого тёмного.

— Вот такой дикой ты мне нравишься куда больше, чем холодной стервой, — бросает весело наглец и уходит прочь, насвистывая пошлый мотивчик.

Замираю, вцепившись в дверцу шкафчика, и пережидаю, пока Хаос успокоится. Но он и не думает успокаиваться.

«Тише, хватит. Пожалуйста!» — прошу, но фиолетовое сияние под кожей набирает силу. Уродливый узор ползёт по деревянной поверхности дверцы. Магия шипит и жалит дерево, оставляя червоточины. Хаос злится, что я не позволила ему вмешаться, и теперь вымещает злобу на неодушевлённых предметах. По раздевалке ползет едкий дым и запах гари.

— Кто же он такой? — шепчу в пустоту, когда магию наконец-то удается взять под контроль.

Хаос злобно огрызается. Он точно знает, но не собирается делиться информацией, так как всё ещё сердится на меня.

Незнакомец упомянул какое-то собрание… Я обязана попасть на него, выведать планы, узнать в деталях всё безумство, которое запланировала Равена и её пособники.

— Ладно, — выдыхаю, рассматривая в зеркале свое новое отражение. — Узнаю после сама, раз ты не хочешь мне помогать.

Хаос внутри дёргается. Не понимаю — одобряет он или нет, но выбора нет.

Застёгиваю куртку до самого верха и выхожу из раздевалки. На смену одежды не остаётся времени — начинается следующий урок.

Сердце всё ещё колотится где-то в горле, а щека горит в том месте, где меня коснулся незнакомец. Бреду по коридору, пытаясь отыскать нужную аудиторию, и с тоской думаю, что этой академии отчаянно не хватает указателей на полу. И почему хорошие идеи приходят только тогда, когда уже поздно что-то изменить?

А ещё я не могу перестать думать о вечернем собрании. Я знаю место, куда сбегала Равена по сценарию, но кого там могу встретить сегодня — остаётся только гадать.

Хаос внутри бурлит, как вода в перегретом котле. Недовольный, возмущённый, он требует выхода. Я понимаю его ярость, но позволить вмешаться — никак нельзя.

«Успокойся, — мысленно приказываю. — Я ничего не знаю об этом тёмном. Ни его планов на меня, ни на что он способен. Если мы полезем с кулаками вслепую — всё испортим».

Хаос нехотя затихает. По крайней мере, ладони перестают светиться фиолетовым.

Останавливаюсь у дверей аудитории, где должен проходить факультатив, и перевожу дыхание. Изнутри доносятся голоса: студенты переговариваются, смеются, шуршат бумагами.

Соберись, Катя. Ты все сможешь.

Толкаю дверь.

В просторном зале светло. Высокие окна выходят в сад, солнце заливает всё золотым светом, и на секунду мне кажется, что я не в академии, а в оранжерее. Студенты сидят полукругом: светлые — слева, тёмные — справа. Между ними пустуют несколько столов, будто кто-то прочертил невидимую границу. Судя по нашивкам на рукавах — старшекурсники.

В центре зала два преподавательских стола. За одним сидит Итан и разговаривает с Вероникой Чейз, своей помощницей. В моём романе она была милой и общительной, и сейчас выглядит именно так: кремовое платье до колена, ажурная брошь, тугой узел светлых волос. Образ кукольной правильной девочки. Итан слушает её вполуха, рассеянно скользя взглядом по студентам.

Стоило мне войти, как атмосфера меняется. Студенты гудят активнее, а Итан… замирает.