Я проснулась резко – от надрывного крика и последующего глухого удара. Сердце испуганно забилось в груди, а по спине пробежали мурашки. Выскочив из-под теплой шкуры, я на дрожащих ногах приблизилась к пологу, чтобы выглянуть в щель.

В мерцании факелов ярко вспыхнуло широкое лезвие занесенного орочьего топора. Оно опустилось на шею одному из стоящих на коленях орков. Тело опало на землю, словно тяжелый мешок. От ужаса я зажмурилась и зажала рот рукой, чтобы не закричать. Крог’хаун казнил тех, кто посмел ослушаться его слова – тех троих воинов, что пытались меня похитить. Но вот шамана среди них не было.

Подлый орк сбежал? Или же шамана нельзя наказывать? Я не знала орочьих законов. Но сердце тревожно сжималось, нашептывая мне, что это еще не конец. Дрожа, как лист на ветру, я вернулась в кровать и накрылась с головой. Я не хотела ни слышать, ни знать о том, что сейчас происходит в поселении.

Глава 10

Я проснулась рано, в шатре стоял еще сумрак. Все тело болело и сильно хотелось пить. Вынырнув из-под шкуры, я осмотрелась. Крог̕ хауна не было. Мой взгляд зацепился за глиняный кувшин с водой. Я сглотнула, неприятно оцарапав горло. Осторожно вылезла из постели, свежесть утра тут же коснулась моей кожи, вызывая мурашки. Босиком дойдя до кувшина, я взяла огромную кружку и налила себе воды, но стоило мне сделать пару глотков, как сзади раздались шаги, и меня накрыла тень. От испуга пальцы дрогнули, и кружка упала, расколовшись у моих ног.

Я испуганно втянула шею, ожидая, что за мою оплошность последует наказание.

– Осторожней, – спокойно и тихо произнес Крог̕ хаун, – ты не поранилась?

Я помотала головой, а затем нагнулась и стала собирать осколки.

– Оставь! – Орк подошел и перехватил мою ладонь. – Твоя кожа такая тонкая, ты порежешься.

Я удивленно замерла, а Крог̕ хаун сам быстро и ловко собрал осколки, после чего кинул их в корзину у входа.

– Испугалась, когда я вошел?

Я кивнула, мне было тяжело забыть о том, что этот орк ночью совершил хладнокровную казнь своих сородичей.

– Страх делает глупыми даже сильных. А ты слабая. И если бы я хотел убить тебя, то давно бы это сделал. Не трать на страх свои силы. Я принес мясо, сейчас пожарю, будем завтракать.

Крог̕ хаун расположился у жаровни, разводя огонь и выкладывая куски мяса на шипящие решетки. Я неспеша приблизилась и села на крепкий, но низкий табурет.

– Спасибо, что спас меня вчера, – произнесла тихо.

Крог̕ хаун ответил не сразу. Чуть сдвинув брови, он что-то обдумывал, прежде чем произнести:

– Я защищал то, что принадлежит мне. Ты моя пленница. Но это не значит, что кто-то вправе тебя убить. Ты нужна мне, и это важнее, чем бредни шамана. Слово вождя – закон.

В этот момент Крог̕ хаун показался мне даже больше, чем есть. А я самой себе стала казаться крошечной и беспомощной. В голове сама по себе возникла мысль: если я перестану быть ему нужна, то что тогда? Я стану обычным трофеем или ненужным нахлебником?

Тем временем тонкие кусочки мяса были уже готовы. Разложив их в деревянные миски, Крог̕ хаун протянул одну мне. Я взяла, но кусок в горло мне не лез.

– Ты должна есть. Духи наказывают тех, кто пренебрегает едой, – строго произнес орк.

Я откусила кусок и стала жевать. Мясо было вкусным, и желудок тут же отозвался на пищу. Но главное – я не вызвала недовольство у вождя.

– Так лучше, – сказал он, одобряя. – Пища не только для тела. В ней сила. Живой ест. Тот, кто сдался – нет.

Я не нашлась с ответом. Вместо этого поправила съезжающую с тела колючую ткань.

Крог̕ хаун проследил за мной взглядом, а затем встал, подошел к одному из сундуков у стены, откинул крышку и стал рыться. Вскоре он выудил оттуда какой-то сверток.

– Одень это, ткань на тебе вся изорвана.

Я взяла и развернула одежду. Это была мужская туника без рукавов, с запахом костров и трав, и еще, кажется, хранила запах самого Крог̕ хауна.

– Мне давно мала. Бегал в ней мальчонком, но тебе будет в пору, – пояснил орк.

– Спасибо, – я коротко кивнула, а затем натянула тунику поверх грубой ткани, только после этого избавилась и от нее.

Покрытая ссадинами и синяками кожа сразу же испытала облегчение. Теперь ничего не раздражало и не кололо, хотя я все еще чувствовала себя слишком обнаженной, не прикрытой. Может быть, все дело было в пристальном взгляде вождя?

– Ты когда-нибудь использовала свой голос? – спросил он, возвращаясь к своей миске с едой.

– Может быть, неосознанно. Я не знала, что мой голос обладает какой-то силой, пока на одну девушку из моей деревни не вышел медведь. Тогда я запела, чтобы просто успокоить его. Но… меня обвинили в колдовстве и хотели сжечь.

– Неужели люди стали бояться певчих? – удивился Крог̕ хаун.

– В моей деревне никто не помнит о певчих.