Крог̕ хаун поднялся, теряя ко мне интерес, но через пару шагов остановился:

– У тебя мягкие губы, певчая. Но мягкость не спасает в этом мире. Я был рядом, когда умирал наш последний старейшина. Он взял меня за руку и произнес: «Не бойся идти первым, бойся не сделать шага вовсе». Я начал этот путь. Если ты хочешь, чтобы Драх’эн выжил, используй свой голос с умом, ведь моя рука не дрогнет.

Затем орк вышел. А я осталась сидеть на полу, обнаженная и уязвимая, с непомерным грузом возложенным на мои хрупкие плечи. Неужели теперь от меня зависела судьба Драх’эна и его племени? И имею ли я право вмешиваться?

Глава 9

Вскоре полог шатра откинулся, и в проеме возникла массивная орчиха с угрюмым выражением на лице. Не пророня ни слова, она кинула мне кусок грязной ткани, напоминавшей мешковину. Но я не рискнула привередничать и просто обмоталась колючей, неприятно пахнущей тряпкой. После этого грузная зеленая женщина ухватила меня за локоть и поволокла за собой сквозь поселение. Направленные на меня взгляды были злыми и кровожадными, испугавшись, я опустила голову, не решаясь больше поднимать взгляд.

Наконец мы дошли до небольшого шатра в конце лагеря. Орчиха затащила меня туда и грубо опустила на пол, затем связала мои руки, привязывая к толстому столбу. Напоследок она окинула меня презрительным взглядом и вышла. Хотелось пить, но я бы не решилась просить об этом. Оставалось только ждать своей участи. Снаружи раздавались размеренные звуки поселения, и моя усталость медленно взяла свое. Я кое-как облокотилась на столб и задремала.

Не знаю, сколько прошло времени, но меня разбудил громкий спор, доносящийся откуда-то снаружи. Я прислушалась, но низкие рычащие голоса разобрать не смогла. Неожиданно бок палатки проткнул большой нож и беззвучно разрезал. В моей душе вспыхнула надежда, что это Драх’эн пришел, чтобы спасти меня. Но уже через мгновение я поняла, что не узнаю скрытую в тенях фигуру.

Орк метнулся ко мне и плотно зажал рот рукой, за ним появились еще двое. Они перерезали веревки и потащили меня прочь из палатки. Уже у самого края поселения я извернулась и укусила орка за палец. От неожиданности он дернулся, и мне удалось вывернуться. Я больно упала на землю. Но два других тут же среагировали, наваливаясь на меня. Я стала царапаться и кусаться, а в ответ мне доставались увесистые удары, от которых оставались синяки и ссадины. Но что-то внутри меня подсказывало, что если я сдамся – то умру.

– Надо прикончить ее здесь! – сдавленно произнес орк.

– Шаман сказал притащить живой! Ему нужно для ритуала… – возразил другой.

– Она сейчас всех на уши подымет. Свернем ей шею – и дело с концом.

Поняв, что мне вот-вот придет конец, я отчаянно закричала. Но мне почти сразу зажали рот, и следом я увидела, как блеснуло занесенное острие кинжала.

– Не сметь!!! – раздался откуда-то сбоку разъяренный рев.

Орки вокруг меня замерли, а в следующее мгновение кто-то выбил нож из руки напавшего.

– Как вы посмели тронуть мою пленницу? Она нужна мне живая! – продолжал бушевать Крог’хаун.

– Прости, предводитель, мы совершили ошибку, – орки как один низко уткнулись лицом в землю.

Не обращая на них больше никакого внимания, вождь поднял меня на руки и понес прочь.

– Ранена? – спросил он, когда мы вернулись в его палатку.

Я попыталась мотнуть головой, но поморщилась. Болело и саднило все тело, изрядно помятое массивными воинами.

– Потерпи, сейчас я принесу мазь.

Крог’хаун опустил меня на кровать, а затем быстро вернулся с баночкой мази. Ее запах тут же напомнил мне вечер знакомства с Драх’эном. Тем временем пальцы орка осторожно касались моей поврежденной кожи, его глаза выискивали ссадины и синяки, пока не наткнулись на порванную ткань, открывающую мою грудь. Крог’хаун замер, словно увидел меня впервые, словно не я сидела совершенно голая перед ним на полу. Его дыхание стало чуть тяжелее, он протянул пальцы – то ли желая коснуться меня, то ли прикрыть ткань, – но затем передумал.

Закончив с мазью, орк дал мне горячий травяной отвар с явным привкусом алкоголя.

– Тебе нужно уснуть, чтобы восстановить силы. Не бойся. Никто больше тебя не тронет.

– Шаман не успокоится, пока не убьет меня, – возразила я, понимая, что обрела коварного и злопамятного врага. – Снова запугает и подговорит кого-нибудь.

– Если бы ты запела, то, несомненно, так бы оно и было. Но ты не воспользовалась голосом. Почему?

В ответ я только покачала головой. Я сама не верила в свой голос, не понимала его силы. А в тот момент даже не вспомнила о нем.

Крог’хаун не стал настаивать на ответе. Вместо этого он накрыл меня шкурой и, бросив короткое «Спи», вышел из палатки. Наверное, если бы не успокаивающий отвар, я бы не смогла сомкнуть глаз, но он сделал свое дело, погрузив меня в дрему.