— Я зову не ради себя одной, — сказала она. — Я зову тех, чьи крылья удерживали именем долга, защиты и родовой чести. Если вы можете свидетельствовать — идите со мной.

Сначала ничего не произошло.

Потом в глубине дома зазвенело.

Не громко. Тонко, почти печально, как если бы множество маленьких стеклянных пластинок коснулись друг друга в темноте.

Из стен начали выходить перья.

Не настоящие, не телесные. Световые отражения тех, что лежали в архиве. Они проходили сквозь камень одно за другим: золотые, серебряные, медные, тёмные, почти прозрачные. У каждого над стержнем сияло имя.

Лиана Орн.

Мирта Холл.

Севира Дайн.

Аэриана Вейр.

И ещё десятки.

Элира стояла в центре, пока они собирались вокруг неё медленным кругом. Не подчиняясь. Не украшая её. Они шли рядом — как свидетели, которых наконец позвали не для суда над ними, а для суда над теми, кто называл их слабостью.

Каэль, стоявший у порога, смотрел на это с редким для него выражением — не удивлением даже, а суровым признанием.

— Палата не сможет отвергнуть такой вызов, — сказал он. — Если Дом крыльев сам ведёт перья, это не вынос архива. Это явка свидетелей к клятвенному кругу.

Элира повернулась к нему.

— Сайра попытается назвать это нападением.

— Конечно.

— Морвены скажут, что я сорвала законный обряд.

— Несомненно.

— Вейры?

Каэль помолчал.

— Вейры будут смотреть на Ардена.

Элира не ответила.

Арден за эти три дня приходил дважды.

Не к ней — к дому. В первый раз он принёс родовые списки Вейров, как обещал. Не полные, Каэль сразу заметил несколько закрытых слоёв, но даже открытая часть подтверждала: имена из Дома крыльев совпадали с женщинами, которых в родовых записях называли «не давшими отклика». Во второй раз Арден пришёл ночью, без плаща, и оставил у порога коробку с копиями старых брачных распоряжений. Дом принял коробку, но самого его дальше холла не пустил.

Элира не вышла.

Она видела его из тёмного коридора. Видела, как он стоит у мозаики перьев, усталый, осунувшийся, с серебряной меткой на запястье. Видела, как он смотрит на закрытую дверь зала, где она работала с Каэлем. Видела, как несколько раз поднимает руку, будто хочет постучать, и опускает.

Он ушёл молча.

И от этого молчания ей было тяжелее, чем от прежних приказов.

Теперь настал день обряда.

Дом крыльев сам выбрал для неё платье.

Не торжественное. Не вызывающее. Тёмное, почти чёрное, с золотыми нитями по спине, повторяющими ещё не раскрытый узор её крыльев. На ладонях Элиры сияли знаки хозяйки. За плечами время от времени дрожала невидимая тень — слабее, чем у ворот, но настоящая.

Когда она вышла во двор, световые перья поднялись за ней.

Они не касались земли. Не шумели. Только медленно плыли в воздухе, складываясь в широкую дугу, похожую на крыло.

Каэль ждал у ворот.

— После начала обряда у нас будет мало времени, — сказал он. — Если брачный круг примет их клятву, контур Морвен закрепит отведённую силу. Тогда вернуть часть вашего крыла будет гораздо сложнее.

— Но возможно?

Он не стал лгать.

— Не знаю.

Элира посмотрела на небо.

Оно было ясным.

Несправедливо ясным для дня, когда чужая женщина собиралась навсегда вплести в себя её силу.

— Тогда мы не дадим кругу принять клятву, — сказала она.

Каэль кивнул.

— И ещё. Арден прислал знак.

Он протянул ей маленькую серебряную пластину. На ней не было герба Вейров. Только свидетельская метка — перо, обвитое тонкой линией.

Элира взяла пластину.

На ней проступили слова:

«Я буду в круге. Не потому, что согласен. Потому что иначе моим именем снова воспользуются без меня».

Она долго смотрела на эту строку.

Потом закрыла пальцы.

— Значит, он всё-таки придёт.

— Он должен прийти, — сказал Каэль. — Пока его подпись стоит в родовом соглашении, его отсутствие сыграло бы против вас.

Элира кивнула, но внутри всё равно стало холодно.

Сегодня она увидит Ардена в брачном круге с Сайрой.

Даже зная, что это ловушка. Даже понимая, что он уже не смотрит на Сайру как раньше. Даже после всех найденных доказательств.

Сердцу было всё равно.

Оно помнило другое: как он стоял напротив неё в день их свадьбы.

И как утром развода отказался от неё.

Палата родовых клятв сияла так, словно готовилась не к спорному союзу, а к празднику.

Морвены постарались.