— Уважаемый хранитель, никто не сомневается в вашей честности. Но даже честный хранитель может быть введён в заблуждение старым архивом, если хозяйка дома эмоционально связана с его откликом.

Каэль посмотрел на неё без выражения.

— Архивы клятв не откликаются на эмоции. Они откликаются на нарушения.

Улыбка Сайры не дрогнула.

— Тогда тем более нужна осторожность.

Элира повернулась к ней.

— Осторожность — это то, чем вы называете молчание?

— Нет, — мягко сказала Сайра. — Осторожность — это то, чего вам сейчас не хватает.

Несколько женщин в зале сочувственно зашептались.

Элира почувствовала, как прежняя боль пытается подняться — желание оправдаться, доказать, что она не сломана, не завистлива, не жалка. Но теперь она видела ловушку.

Сайра хотела, чтобы она спорила как обиженная бывшая жена.

Элира не даст ей этого.

— Палата может решить, кто из нас осторожен, после проверки, — сказала она.

Заседательница внимательно посмотрела на неё.

— Какой проверки вы требуете?

Элира медленно вдохнула.

Вот он.

Момент, после которого назад уже не будет.

— Я требую открыть семь печатей моего брачного договора при свидетелях.

Зал взорвался голосами.

Не криком, нет. Драконьи роды умели возмущаться почти достойно. Но шёпот, резкие вдохи, удары посохов о камень и оборванные фразы слились в один шум.

— Семь печатей?

— В брачном договоре Вейра?

— Невозможно.

— Это удар по старшей линии.

— Кто дал ей право?

Сайра впервые чуть заметно побледнела.

Арден увидел.

Элира тоже.

Старшая заседательница ударила жезлом.

— Тишина!

Шум стих не сразу.

— Госпожа Сейн, — произнесла она строго, — вы понимаете смысл требования? Открытие скрытых печатей брачного договора при свидетелях может повлечь пересмотр не только вашего союза, но и связанных родовых решений.

— Понимаю.

— Вы располагаете основанием?

— Да.

Седой Вейр резко повернулся к Ардену.

— Лорд Вейр, остановите это.

Все взгляды обратились к нему.

Элира не посмотрела сразу. Она боялась увидеть прежнего Ардена. Того, кто в решающий момент выберет тишину, потому что тишина выгоднее правды.

Арден медленно вышел к краю круга.

Сайра смотрела на него без страха. Почти ласково. Так, будто заранее знала, что он не посмеет разрушить род ради бывшей жены.

— Палата, — сказал он, — я прошу отложить решение по жалобе госпожи Морвен до полной проверки архива и брачного договора.

Сайра застыла.

Вейры за его спиной побледнели.

Элира услышала, как кто-то из гостей прошептал:

— Он не поддержал Морвен.

Арден продолжил:

— В Доме крыльев я получил свидетельскую метку. Я видел записи, которые требуют проверки. Я не утверждаю, что все выводы уже ясны. Но утверждаю: признать Элиру Сейн опасной до открытия печатей значит закрыть дело раньше, чем Палата услышит клятву.

Серебряная метка на его запястье вспыхнула так ярко, что её увидел весь зал.

Старшая заседательница поднялась.

— Лорд Вейр, вы выступаете как глава рода или как свидетель?

Пауза была короткой.

Но Элира запомнила её навсегда.

— Как свидетель, — сказал Арден.

Седой Вейр резко отвернулся, словно ему нанесли публичное оскорбление.

Сайра смотрела на Ардена. По-прежнему спокойно. Но Элира впервые увидела, что за этим спокойствием появилась трещина.

— Арден, — произнесла Сайра тихо, но зал услышал, — ты понимаешь, что своими словами ставишь под сомнение не только меня, но и честь собственного рода?

Он посмотрел на неё.

— Я ставлю под сомнение только то, что боится проверки.

Эта фраза ударила по залу сильнее любого крика.

Элира почувствовала, как у неё под лопатками отозвался жар. Не болью. Силой. Маленькой, ещё связанной, ещё удержанной, но живой.

Сайра опустила глаза первой.

Старшая заседательница повернулась к остальным членам Палаты. Они переговаривались недолго, но каждое их слово ложилось на зал тяжёлым ожиданием. Наконец она снова ударила жезлом.

— Палата принимает требование о первичном открытии печатей. Не всех семи сразу. Первой печати достаточно, чтобы определить, есть ли основание для дальнейшего разбора. Госпожа Сейн, встаньте в круг. Лорд Вейр — напротив. Хранитель Рин — у линии фиксации. Госпожа Морвен остаётся как заявитель жалобы.

Элира вошла в центр круга.

Ноги не дрожали.

Или она просто уже не чувствовала дрожи.

Арден встал напротив. Не так, как вчера при разводе. Тогда между ними была брачная печать, которую собирались разорвать. Теперь между ними была правда, которую нужно было открыть.