Элира не ожидала этого слова.

Каэль тоже, кажется, не ожидал, хотя лицо его почти не изменилось.

— Вы понимаете последствия? — спросил хранитель. — Свидетельская метка Дома крыльев сильнее родового запрета. Если Палата вызовет вас, вы не сможете поддержать удобную версию Вейров без видимого следа лжи.

Арден посмотрел на список.

— Я сказал: хорошо.

Элира отвернулась.

Не потому, что не поверила.

Потому что поверить хотя бы немного оказалось опаснее, чем продолжать ненавидеть без трещин.

Дом крыльев не дал им остаться в тишине.

Где-то наверху резко ударила входная створка.

Не как от ветра. Как от чужой магии, коснувшейся порога.

Перья в зале списков поднялись дыбом — все разом. Золотые линии на стенах вспыхнули тревожно. Каэль мгновенно убрал слепки в футляр и направился к выходу.

— Кто-то у ворот.

Арден шагнул было вперёд, но Элира обогнала его.

Теперь это был её дом.

В холле на полу уже развернулась тёмная печать Палаты. Не приглашение. Не просьба. Официальное извещение, доставленное через родовой канал. Печать висела в воздухе перед главной дверью, и от неё шёл холод, знакомый по залу развода.

Элира остановилась.

Каэль подошёл рядом. Арден встал чуть позади, и она заметила, что он впервые не попытался выйти вперёд.

Печать раскрылась.

Голос распорядителя Палаты прозвучал сухо и громко:

— Элира Сейн, бывшая жена Ардена Эйрана Вейра, владелица спорного объекта, известного как Дом крыльев, вызывается на внеочередное заседание Палаты родовых клятв по жалобе госпожи Сайры Морвен.

Элира почувствовала, как внутри всё стало холодным и ясным.

Сайра не ждала.

Конечно.

Голос продолжил:

— В жалобе заявлено, что Элира Сейн после расторжения брака самовольно активировала опасный архив, оказала давление на родовые клятвы, вмешалась в свидетельство силы дома Морвен и представляет угрозу для устойчивости драконьих родов.

Арден резко выдохнул.

— Она что сделала?

Печать вспыхнула сильнее.

— До решения Палаты Элире Сейн запрещается выносить из Дома крыльев любые пластины, перья, слепки, свидетельства и иные предметы, способные повлиять на родовые союзы. Нарушение запрета будет расценено как покушение на клятвенный порядок.

Каэль медленно повернул футляр так, чтобы он оказался скрыт под плащом.

Элира смотрела на печать.

Страха почти не было.

Только странное, звенящее спокойствие.

Сайра сделала свой ход.

Умный. Быстрый. Красивый. Теперь Элира была не пострадавшей. Не бывшей женой, у которой нашли удержанные крылья. А опасной женщиной в старом доме, которая тревожит архивы и угрожает родам.

Печать Палаты дрогнула и выдала последнюю строку:

— На заседании будет рассмотрено требование госпожи Морвен признать Элиру Сейн опасной для драконьих брачных кругов и ограничить её право на владение Домом крыльев.

Голос исчез.

Печать рассыпалась чёрным пеплом, не коснувшись пола.

В холле стало тихо.

Элира медленно подняла взгляд.

Арден смотрел на то место, где только что висело извещение, с таким выражением лица, которого она ещё не видела. В нём не было сомнения. Не было попытки сгладить. Не было привычной защиты удобного порядка.

Только холодная ярость.

— Теперь, — сказала Элира тихо, — ты видишь, как она работает?

Арден повернулся к ней.

Свидетельская метка на его запястье вспыхнула серебром.

— Да, — ответил он. — Теперь вижу.

Глава 7

Суд над бескрылой

Глава 7. Суд над бескрылой

Элира не сразу поверила этим словам.

Не потому, что Арден сказал их неискренне. На этот раз в его голосе не было привычной родовой холодности, не было попытки смягчить правду удобной формулировкой, не было того высокомерного спокойствия, с которым он ещё утром стоял в Палате и отказывался от неё перед свидетелями.

Он действительно видел.

И именно поэтому Элире стало не легче, а тревожнее.

Когда человек не видит, с ним можно бороться. Когда начинает видеть — приходится решать, достаточно ли этого, чтобы подпустить его ближе к собственной боли.

Дом крыльев молчал. Чёрный пепел от печати Палаты исчез с пола, но холод, который она принесла, остался в воздухе. Золотые линии на мозаике потускнели, словно дом тоже понимал: Сайра ударила не по Элире одной. Она ударила по самому праву дома говорить.

Каэль первым нарушил тишину:

— Заседание будет открытым.