Его лицо стало каменным.

Не холодным, как раньше. А таким, будто иначе оно просто раскололось бы.

Элира не стала его трогать. Даже словами.

Она читала дальше.

И нашла своё имя в самом нижнем ряду.

«Элира Сейн-Вейр. Поток крыла удержан до полного приживления чужой власти. Принимающий контур: Морвен. Родовой ключ: Арден Эйран Вейр. Разрешающая печать: Аэриана Вейр. Статус: последний перенос старшей линии».

Последний перенос.

Элира перечитала строку несколько раз.

— Последний? — спросила она.

Каэль подошёл ближе, нахмурился.

— Не по времени. По структуре. Дом показывает, что на вас должна была завершиться цепь.

— Что это значит?

Каэль долго смотрел на запись.

— Возможно, после полного приживления чужой власти дальнейшие переносы стали бы не нужны. Сила закрепилась бы в принимающем контуре как законная родовая ветвь.

— В Сайре, — сказала Элира.

— Или в союзе Сайры с Вейрами.

Арден резко поднял голову.

— Нет.

Элира посмотрела на него.

— Что — нет?

— Я не давал согласия на такой союз.

Горькая усмешка сама коснулась её губ.

— Ты привёл её в Палату утром.

— Я хотел расторгнуть брак, — сказал он, и в голосе впервые прорвалась настоящая хриплая злость. Не на Элиру. На себя. На то, что теперь каждое его слово звучало хуже, чем он хотел. — Да. Я собирался жениться на Сайре. Но я не знал, что её знак связан с тобой. Не знал, что мой род использовал моё имя как ключ.

— Но ты знал, что мне больно.

Арден застыл.

Элира сама не ожидала, что скажет это здесь, среди списков удержаний и старых имён. Но слова поднялись слишком быстро.

— Ты знал, Арден. Не о печатях. Не о Сайре. Не о моей силе. Но ты знал, что я живой человек рядом с тобой. Что я слышу шёпот. Что я вижу, как меня сравнивают с рождёнными драконицами. Что мне больно каждый раз, когда на семейных советах говорят о крыльях так, будто я специально прячу их от твоего рода.

Он молчал.

— И всё равно утром ты сказал Палате, что наш брак не укрепляет род.

Голос у неё не сорвался.

Это было почти хуже. Если бы она кричала, можно было бы списать на усталость. Но Элира говорила спокойно, и от этого каждое слово становилось точнее.

Арден сделал шаг к ней, но остановился сам, прежде чем Дом напомнил о запрете.

— Я был неправ, — сказал он.

Элира закрыла глаза на короткий миг.

Она так долго хотела услышать это.

И оказалось, что этих слов мало.

До смешного мало.

— Да, — сказала она. — Был.

Он вздрогнул, будто ожидал не этого. Может быть, ждал, что признание откроет дверь к прощению. Может быть, сам не знал, чего ждёт.

— Элира…

Она открыла глаза.

— Не надо.

— Я должен сказать.

— Нет. Ты хочешь сказать, потому что теперь тебе тяжело молчать. А я молчала три года.

Он побледнел.

Каэль чуть отступил, словно намеренно оставляя им пространство, но из зала не вышел. И правильно. Сейчас Элира не хотела оставаться с Арденом совсем наедине.

— Словами ты не вернёшь мне эти годы, — продолжила она. — Не вернёшь ночи, когда я думала, что со мной что-то не так. Не вернёшь каждую церемонию, где я стояла рядом с тобой и чувствовала себя пятном на твоём гербе. Не вернёшь тот момент в Палате, когда ты отказался от меня так ровно, будто заранее выучил, как не дрогнуть.

Арден смотрел на неё, и в его глазах было столько боли, что прежняя Элира, наверное, шагнула бы к нему. Утешила бы. Сказала бы, что понимает. Что всё сложно. Что он не знал.

Нынешняя Элира не шагнула.

— Если хочешь что-то исправить, — сказала она, — не проси у меня прощения сейчас. Стань свидетелем. Запомни эти имена. И когда твой род начнёт называть их искажением архива, ошибкой, угрозой, скажи правду вслух.

Арден долго молчал.

Потом повернулся к стене.

К списку.

К женщинам, которых род превратил в формулировки.

— Я скажу, — произнёс он.

Тихо.

Но Дом крыльев услышал.

На стене рядом с именем Аэрианы вспыхнула тонкая серебряная линия. Она отделилась от записи, прошла по воздуху и коснулась запястья Ардена. Он не отдёрнул руку. Линия обвилась вокруг кожи, оставив на ней бледный след в форме пера.

Каэль резко поднял голову.

— Дом взял с него свидетельскую метку.

Элира посмотрела на след.

— Что это значит?

— Если он солжёт о том, что видел здесь, метка проявится перед Палатой.

Арден опустил взгляд на своё запястье.

— Хорошо.