Сайра заняла место у края круга.

Слишком близко.

Каэль подошёл к линии фиксации и положил ладонь на пластину хранителя.

— Открывается первая печать брачного договора Ардена Эйрана Вейра и Элиры Сейн-Вейр, — произнесла заседательница. — Цель: определить, имело ли место вмешательство до первой клятвы.

Камень под ногами Элиры загудел.

Брачный круг, тот самый, где вчера её называли бывшей женой, начал выстраивать свет заново. Из пола поднялась тонкая золотая нить. Она потянулась к Элире, дрогнула у её сердца и двинулась к Ардену.

Элира уже видела это в зеркале Дома крыльев.

Но теперь видели все.

Нить не дошла.

На полпути перед ней вспыхнула первая точка — маленькая, почти незаметная, но от неё по всему кругу прошла тёмная волна.

Каэль резко поднял руку.

— Фиксирую удержание первичного потока.

Сайра побледнела ещё сильнее.

— Это может быть след разрыва, — сказала она.

Старшая заседательница не посмотрела на неё.

— Молчать до завершения открытия.

Первая точка раскололась.

Звук был тонким, как ломающееся стекло, но в нём слышался чей-то давний вздох. Свет нити рванулся к Элире, и её спину обожгло так, что она едва удержалась на ногах.

Арден сделал шаг вперёд.

— Элира!

— Не двигаться! — приказал Каэль.

Арден остановился, но лицо его стало белым.

Первая печать раскрылась полностью.

Из золотого света что-то выпало.

Маленькое.

Тёмно-серебряное.

Оно медленно кружилось в воздухе, пока зал не понял, что видит не осколок печати и не знак договора.

Перо.

Перо с золотым краем.

Оно опустилось на центральную пластину перед Элирой, и зал родовых клятв замер.

На пластине проявилось имя:

«Аэриана Вейр».

Арден смотрел на перо матери, которую всю жизнь считал погибшей.

А перо вдруг вспыхнуло и развернуло над кругом первую строку её скрытого свидетельства:

«Брак изменён до клятвы. Девочка Сейн вошла в круг уже связанной».

Глава 8

Крылья моей предшественницы

Глава 8. Крылья моей предшественницы

Строка висела над центральной пластиной ровным серебряным светом.

Несколько мгновений никто в Палате не двигался.

Даже воздух будто стал неподвижным, слишком тяжёлым для дыхания. Элира стояла внутри открытого круга и смотрела на перо Аэрианы Вейр, лежавшее перед ней на камне. Маленькое. Тёмно-серебряное. С золотым краем. Такое хрупкое на вид — и такое страшное по силе.

Оно сделало то, чего Элира не могла добиться три года.

Заставило всех замолчать.

Сайра Морвен побледнела не сразу. Сначала её лицо осталось спокойным, почти сочувственным, словно она тоже была потрясена чужой трагедией. Но Элира смотрела внимательно. После всего, что уже произошло, она больше не позволяла себе видеть только красивую поверхность.

Пальцы Сайры дрогнули у браслета.

Алый камень на её запястье вспыхнул коротко, как пойманная искра.

Арден стоял напротив Элиры, и весь его прежний облик главы рода будто треснул вместе с первой печатью. Он не смотрел на Сайру. Не смотрел на Вейров. Не смотрел даже на Палату.

Только на перо матери.

На свидетельство женщины, которую его род назвал погибшей, пока она была жива.

— Это невозможно, — произнёс седой Вейр у правой стороны зала.

Голос его прозвучал слишком громко. Слишком быстро. Как будто он не пытался понять, а только хотел успеть закрыть правду прежде, чем она станет общей.

Старшая заседательница медленно повернулась к нему.

— Невозможно — не клятвенный довод.

Седой Вейр сжал губы.

— Палата видит только отклик первой печати. Одна строка не может служить основанием для обвинения старшей линии.

Каэль Рин стоял у линии фиксации неподвижно, но Элира заметила, как потемнела пластина хранителя у него на груди. Он поднял руку, и серебряные знаки вокруг первой печати замерли, закрепляясь в воздухе.

— Одна строка может служить основанием для открытия второй печати, — сказал он. — Тем более если она проявлена не архивом Дома крыльев, а брачным кругом Палаты.

Сайра шагнула вперёд.

Не резко. Не испуганно. В этом была вся она: даже удар приняла так, чтобы выглядеть достойной.