— Всё, — спокойно отвечаю я. — И учти, что ни в каком другом месте я тебя видеть не желаю. Не дай бог, появишься где-то рядом — тебе не поздоровится.

Он кивает, осознав, что я не шучу, и, не говоря ни слова, уходит.

Теперь Лена. Она приходит спустя пару минут. Её уверенное лицо мгновенно меняется, как только я предлагаю ей сесть и кладу перед ней документы, в которых указаны её переводы и заказы корпоративных данных.

— Лена, я в курсе всего, — твёрдо говорю я. — Ты передавала данные. Использовала доступ к нашим контрактам.

Её глаза распахиваются, она пытается что-то возразить, но я не даю ей шанса.

Она открывает рот в попытке что-то сказать, но я прижимаю указательный палец к её губам.

— Чшш… Не вздумай оправдываться.

— Тимур, прошу тебя… — она пытается ухватиться за соломинку.

— Как думаешь, что мне с тобой делать?

Она молчит.

Я смотрю на неё и усмехаюсь. Ничего другого, кроме холодного презрения, я сейчас к ней не испытываю. Ирония ситуации в том, что Лена, пытаясь ухватиться за выгоду, теперь окажется в самой невыгодной позиции.

— Знаешь, Лена, — говорю медленно, обойдя её и остановившись позади, — у меня есть одна золотая привычка. Я всегда расплачиваюсь с должниками. Но тебе это, наверное, известно?

Она кивает, хотя дрожь в плечах её выдаёт. Пытается выглядеть спокойной, но я вижу, как у неё дрожат руки.

— Ты, наверное, уже поняла, что натворила? — продолжаю, наклоняясь так, чтобы она чувствовала моё дыхание за спиной. — Я доверял тебе, как никто в этом офисе. А ты что? Слила все данные, доверила ключи от двери чужаку.

Лена закрывает глаза. Молчит.

— Ты продала меня. Значит теперь моя очередь.

Она сглатывает.

— Тимур, прошу… — начинает она, но я перебиваю:

— И теперь у тебя только два варианта. Либо ты выкупишь себя сама, либо это сделает кто-тот другой, но боюсь, тебе не понравится, — голос звучит настолько холодно, что она дёргается.

— Ты можешь забрать всё, что хочешь, — быстро начинает она, пытаясь играть на моём благоразумии. — Давай договоримся.

— Нет. Мы не договоримся. Я ставлю тебя на счетчик. Вот сумма, которую ты должна мне за моральный ущерб, — набираю цифры на телефоне и показываю ей сумму.

Её глаза ошарашено округляются.

— Но у меня нет столько!

— Найдешь. У тебя три дня, чтобы найти деньги, иначе покупай Камасутру и учи новые позы. Да и еще, через три дня ты свалишь с этого города. Без тебя будет тише.

Лена застывает, ее лицо становится бледным, а глаза словно стеклянные. Молчание нарастает, и я чувствую, как ей тяжело проглотить осознание того, что все мосты сожжены.

— Ты понимаешь, что три дня — это щедрый подарок? — добавляю, подойдя к двери и открывая ее, показывая, что разговор окончен. — Так что не трать моё время, Лена. Используй эти дни с умом.

Она быстро встает, не смея встретиться со мной взглядом, и направляется к выходу, торопясь так, словно за дверью её ждёт спасение. Прежде чем она покидает кабинет, я поднимаю голос.

— И запомни, — говорю резко, чтобы она не посмела забыть, — вернешься сюда или попытаешься пойти против меня — лично позабочусь о том, чтобы твоё пребывание здесь было невыносимым.

Лена не отвечает, лишь кивает, уходя с подавленным видом. Она больше не та уверенная в себе женщина, которую я знал. Теперь она просто проигравшая, со сломанным гонором и пустыми надеждами.

Ангелина

Всё шло по плану. Документы на усыновление двигались быстро. Тимур приложил все усилия, чтобы этот процесс прошёл максимально гладко. В какой-то момент я поняла, что нам не важно, что думают другие. Мы знали, что поступаем правильно, и этого было достаточно.

Когда процесс усыновления завершился, я смотрела на Тимура с трепетом. Этот человек, который когда-то просто вошёл в мою жизнь, словно ледокол, стал моим мужем и отцом моему ребёнку. Это было решение не под давлением, не в попытке угодить кому-то. Это было настоящее желание построить нашу собственную семью.

Наконец наступил день нашей свадьбы. Она была простой, без лишнего пафоса и формальностей. Мы хотели отпраздновать этот момент втроем, без внимания со стороны и излишних ожиданий. Тимур смотрел на меня с такой нежностью, что я чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире.