— Это все усложняет, — ровно продолжает парень. — После аварии у него были проблемы с памятью. Долгое восстановление. Здесь сразу начнутся вопросы, а точно ли он все вспомнил или выдумал.
— Нет, Ваня никогда бы не стал говорить то, чего не было и…
— Аля, он прав, — неожиданно соглашается друг. — Да и пребывание в той клинике для чокнутых мне баллов не добавит.
Звучит логично. Но соглашаться с такой логикой не готова.
— Значит, найдем доказательства, — выдаю, наконец. — Но просто так это нельзя оставлять. Слишком многое сходить Дине с рук. Начиная от мелких подстав, которые она регулярно устраивает, и заканчивая по-настоящему опасными историями. Чего стоит эта авария. Или случай с Эллой. Она ту девчонку довела. Долгие месяцы над ней издевалась.
— Какие доказательства мы можем найти? — пожимает плечами Ваня. — На месте аварии работала полиция. Все, что было у них, но против Дины там не было ничего.
— Что-то должно быть.
— Аль…
— Она не может остаться вот так, — невольно взмахиваю руками. — Ей что, опять ничего не будет?
— У меня есть запись, — подключается к разговору Гром. — Дина возле моего байка. Накануне аварии. Там не видно, что именно она делала. Но может, если собрать остальные показания.
Он замолкает и хмурится.
— Что-то можно раскрутить, — кивает Суворов. — У моего отчима есть хорошие адвокаты. Если найти правильный подход, то что-нибудь получится.
Тут моя надежда на возмездие для Дины тает.
Нет. Не получится. Уже чувствую, что она снова ускользнет. Найдет способ. Да зачем долго думать? Изобразит нервный срыв. Спишет все свое безумные проделки на нестабильную психику.
Царьков тоже найдет ей хороших адвокатов. Иначе она может заговорить. В истории с Эллой он точно замешан.
И та авария Грома…
Мне совсем не хочется связывать поступок Дины с Царьковым и тут. Может это и правда совпало так. Дина ненавидит меня, так что способна на все.
— Что я такого сделала? — роняю глухо, качаю головой.
— Аль, ты о чем?
Даша подходит, обнимает меня.
— Пытаюсь разобраться, почему эта Дина так на меня взъелась. Нет, она над многими успела поиздеваться. Но я… мы ведь даже никогда не встречались.
— Эллу она тоже практически не знала, — замечает Гром.
— У нее просто, — Даша запинается, видимо, подбирая слова, а потом уже не выдерживает. — Да у нее просто не все дома. Что тут думать? Ты не причем.
— Она очень хитрая. Должна быть какая-то причина. Ну то есть если говорить про Эллу, то там скорее всего Царьков приказал ей поморочить голову Элле. А вот я — другой случай. Например, с моими подругами она вела себя иначе.
— Аль, нам ее не понять, — замечает Даша. — И хорошо, что так.
— Вообще, она говорила, — вдруг бросает Ваня.
— Что говорила? — поворачиваюсь к нему.
— Бред какой-то, — кривится. — Вроде ты издевалась над ней в летнем лагере. Настроила других ребят.
— Я никогда не была в летнем лагере.
— Знаю, — кивает Ваня.
— Про Эллу он тоже так говорила, — задумчиво говорит Богдан.
— Ей было лень придумывать новую отмазку.
— Нужно проверить.
Гром достает телефон, набирает сообщение.
— Как ты проверишь? — хмурюсь. — Выяснишь, была ли Дина в каком-то лагере и что там натворила?
— Потом объясню.
Он так и не отрывает взгляд от экрана, продолжает что-то быстро набирать. Отправляет. А после мы встречаемся глазами.
— Уже поздно, — говорит. — Завтра будет новый день. Утром решим, как нам лучше действовать. За ночь мой приятель может найти что-то новое про Дину.
Рассеянно киваю.
И на языке вертится совсем другой вопрос.
Гром все понимает.
— Новости про твоих родителей тоже будут завтра, — говорит он.
— Но ты, — сглатываю. — Ты хоть что-нибудь знаешь?
— Я почти уверен, что все будет нормально.
— Почти?
— Никто не может знать всего, — ровно заключает парень.
«Почти» у Грома дает серьезные гарантии. Он слов на ветер не бросает. В этом могу быть уверена.
А в остальном…
Остается только ждать.
Мы еще немного разговариваем. А потом расходимся по разным комнатам. Я остаюсь с Дашей. Парни проходят в другое крыло дома. И по тому как сдержанно они сейчас общаются, понимаю, что обострения не будет.