Гром ничего не говорит, но всем своим видом дает понять, что проблемы обеспечит. Хотя Дину похоже ничего не угомонит.

Замечаю, как Царьков смотрит на наш край стола. То на Дину, то на своего сына. Хмуро сдвигает брови, но в то же время ведет разговор с женой, ровно отвечает на одну из ее фраз.

Наконец, обед подходит к концу. И мне уже хочется сорваться с места. Но когда порываюсь подняться, тяжелая ладонь приземляется на мое бедро.

Гром взглядом дает понять, что еще рано.

Хмурюсь – и он тут же убирает руку.

– Прошу всех быть здесь к шести, – холодно заявляет Царьков. – У нас назначена съемка.

Он говорит “прошу”, но сами фразу звучат как приказ. Такая уж у него манера разговаривать.

– Богдан, надеюсь ты покажешь все Александре, – прибавляет мужчина и, мазнув по мне беглым взглядом, припечатывает глазами своего сына. – Дом. И коттедж. Пусть твоя девушка сама решает, где остановиться.

Гром молчит.

Нет-нет, никаких общих комнат с Диной. Благодарю…

– Уверен, мы сумеем найти ей отдельную комнату, – вдруг заключает он. – Здесь хватит места для всех.

Последнее слово он выделяет нажимом. Явно хочет, чтобы и сын решил остаться именно в доме.

– Гостевых апартаментов больше нет… – начинает Дина.

– А речь не про гостевые, – усмехается Царьков. – Раз уж Богдан решил познакомить Александру с нами, то теперь она часть семьи.

Стоит огромных усилий сдержать эмоции.

Надеюсь, у меня получается.

Стать частью семьи врага – это то, чего желаю меньше всего. Особенно сейчас. Черт, как меня только угораздило настолько сильно вляпаться?

Обед заканчивается. Теперь уже точно.

Мы поднимаемся. Тяжелая ладонь Грому опускается на мою поясницу, а у меня даже нет сил ее сбросить.

– Мне нужно домой, – выпаливаю, как только мы оказываемся вдали от остальных.

– Аля…

– Это не обсуждается.

– Давай выйдем, – бросает парень.

И я не спорю, потому что именно этого и хочу. Выйти отсюда. Как можно скорее.

На улице мне даже дышать легче.

Ветер растрепывает волосы, нервно собираю их в пучок, перебрасываю на одну сторону, начинаю заплетать в косу.

Гром изучает меня молча.

– Мы уезжаем, – говорю. – Прямо сейчас. Ты не предупредил меня. Не сказал, кто твой отец. Пока он не понял, не узнал, кто я…

– Он знает.

От этой короткой реплики еще холоднее.

Гром набрасывает на мои плечи свою куртку.

– Не нужно, – отрицательно мотаю головой.

– Не обсуждается, – возвращает он мне мои же собственные слова, усмехается и склоняет голову к плечу, продолжая наблюдать за тем, как лихорадочно заплетаю спутавшиеся пряди в косу.

– Раз он знает, – сглатываю с трудом. – Точно нужно уезжать.

Ну конечно, было глупо надеяться, что Царьков не в курсе как выглядит дочь его заклятого врага. И пусть виду он не подал…

Хотя а как бы он подавал вид? Заорал на меня? Начал угрожать?

Такие как он действуют хладнокровно. Четко по плану. И наверняка, он уже что-то продумал. Что-то такое, что точно мне совсем не понравится.

– Подожди, – нервно закусываю губу. – Ты… это все его план? Поэтому ты вдруг резко вернулся в универ? Устроил все так, чтобы я здесь оказалась? Это твой отец приказал все сделать?

Холодею изнутри от осознания подобной перспективы.

А почему нет?

И звучит, и выглядит логично.

– Похоже, будто я выполняю его приказы? – кривится Гром.

– Даже разбираться в этом не буду, – судорожно выдыхаю. – Все. Нужно ехать. Иначе поздно вернешься. Опоздаешь к ужину.

– Никто никуда не поедет, – чеканит Гром.

– Я здесь не останусь, – отрицательно мотаю головой. – Насильно ты меня не заставишь.

– Ты дала слово.

– Но я же не понимала, кто именно твой отец, – выпаливаю. – Если бы знала, никогда бы не согласилась. Хватит, Богдан. Либо ты меня отвезешь в город, либо я сама уеду. Только задерживаться в доме не собираюсь.

– А я доме и не нужно, – невозмутимо заключает парень. – Сказал же, мы в другом месте останемся.

– Здесь – нет, – говорю, выразительно приподнимая брови.

– Ты не поняла?