Он неторопливой походкой приближается к нам, останавливается напротив. Смотрит на Грома, едва заметно кивает.

– Рад, что ты приехал, Богдан, – заявляет мужчина и улыбается: – Наконец, вся наша семья в сборе.

29

Шок накрывает меня.

Может быть, это какая-то ошибка? Может, я что-то не так поняла?

Семья…

Неужели Гром и правда часть семьи Царькова? Перед глазами плывут строчки той статьи, на которую я случайно наткнулась. Но если честно, проще поверить, будто Царьков специально нанял людей, которые будут играть роль членов его семьи. За деньги, например. В то, что у такого как он могут быть близкие мне вовсе не верится. Хотя мне уже ни во что не верится.

Сердце колотится как ненормальное от осознания того, где я оказалась. Прямо в логове врага.

Страшно подумать про реакцию моих родителей.

Первый порыв – развернуться и бежать. Мое тело невольно дергается в сторону. Куда-то назад. Однако именно тут я и ощущаю руку Грома на моей талии. Большая ладонь крепко обхватывает поясницу.

Поворачиваюсь и встречаю уверенный взгляд парня. Он будто говорит мне, что все будет нормально. Волноваться не стоит.

Так и тянет воскликнуть – “Ты знал?!”

Знал, конечно. Как же иначе? И молчал. Только бы не спугнуть. Да он намеренно затянул меня сюда. Под дурацким предлогом.

И что теперь?

В голову лезут всякие дурацкие мысли.

Меня будут держать тут как заложницу? Отца начнут шантажировать? Царьков готовит нечто действительно жуткое, чтобы оказать давление на папу?

Выборы же совсем скоро. Этот тип наверняка жаждет одержать победу. Взять реванш над моим отцом. Особенно после всего происшедшего.

Заставляю себя успокоиться. Немного притормозить и погасить панику.

Такие версии как похищение и шантаж звучат слишком безумно. Царьков не станет настолько сильно рисковать. Мой отец тоже обладает властью и влиянием. А сам Царьков лишь недавно разобрался с выдвинутыми против него обвинениями. Не лучшее время снова подставить себя под удар. Особенно накануне голосования.

Стоп. А может он вообще Грому не родственник? Фамилии же у них разные. Может, он для него…

– Пойдем, сынок, – заключает Царьков, разом уничтожая хрупкую надежду.

“Сынок”, значит.

– Остальные уже в сборе, – продолжает мужчина.

Разворачивается, чтобы вернуться в дом, но тут Гром нарушает повисшую тишину:

– Рад представить тебе мою девушку, отец.

Царьков останавливается. Оборачивается. На меня он так и не смотрит. Только на сына.

– Александра, – представляет меня Гром.

Тут Царьков наконец переключает внимание. Наш зрительный контакт длится совсем недолго, но мне и такого более чем достаточно.

Наша встреча очевидно не приносит особой радости Царькову. Как и мне самой. Его эмоции сдержанные, холодные, но даже по слабым всполохам, которые мне удается поймать сейчас, становится ясно, что он не ждал ничего подобного и не в восторге от того, что я здесь.

Выходит, это исключительно инициатива Богдана.

Царьков ничего не планировал.

– Обед уже подан, – говорит мужчина.

– Отец, – выдает Гром с нажимом.

– Приятно познакомиться, – заявляет Царьков и даже улыбается, снова посмотрев на меня, но его глаза остаются ледяными. – Александра.

Глаза убийцы.

Это мелькает на каком-то подсознательном уровне внутри меня. И пока мы проходим дальше по крыльцу, не могу отделаться от тяжелых ощущений.

Только руку Грома и не дает отсюда сбежать.

Мы переступаем через порог.

Улавливаю запах дерева. И еще что-то приятное, свежее. Осмотревшись, понимаю, это наверняка цветы. Здесь повсюду расставлены самые разные растения. И в горшках, и в хрустальных вазах. Казалось, бы это должно придавать легкость царящей вокруг атмосфере, но ничего подобного.

На мои плечи будто каменная плита наваливается.

Интерьер современный. Все продумано до мелочей. Элегантно, изысканно. Высоченные потолки, огромные окна. Пространство пронизано светом.

Здесь должна ощущаться свобода.

Должна… но ничего такого и близко нет. Скорее наоборот. Чем дальше мы проходим вглубь дома, тем сильнее тягостное ощущение. Будто в тюрьме оказываюсь. В полутемном склепе.

И такой контраст поражает.