На поверхность выныриваю также неожиданно. Не сразу понимаю, где нахожусь. Невольно вздрагиваю. Приподнимаюсь на локте, ощущаю как спадает плед с моего плеча.

Цепляюсь пальцами за мягкую ткань, провожу по ней ладонью.

Не помню, чтобы укрывалась пледом. Не помню, чтобы здесь вообще был плед.

Мой взгляд перемещается в сторону.

Глаза невольно расширяются, когда наталкиваюсь на крупную фигуру, которая развалилась в кресле перед диваном.

Голова запрокинута назад. Мускулистые руки расслабленно покоятся на подлокотниках. Длинные ноги вытянуты вперед, черные ботинки упираются в диван, на котором лежу я.

Гром опять рядом. В моей каюте. И тут даже возмутиться нельзя.

Он же спит. Не хочу его будить.

Поджимаю губы. Натягиваю плед повыше. До самого подбородка.

А тут прохладно.

Хорошо, что он принёс плед.

Только во всем остальном ничего хорошего нет.

Чуть скосив взгляд в сторону, замечаю на столе поднос с едой.

Ясно. Ужин мне принёс. И что, собирался насильно накормить?

Есть совсем не хочется. Наоборот, слегка подташнивает.

Может укачало?

Сползаю обратно на диван, прижимаюсь щекой к мягкой обивке.

– Вижу, что ты не спишь, – вдруг заявляет Гром, вынуждая меня нервно передернуть плечами.

Молчу. Сильнее натягиваю плед.

Вот бы закрыться с головой. Не видеть этого…

– Рад, что тебе мой плед понравился.

Одной фразы оказывается достаточно, чтобы я резко поднялась, отбросив от себя мягкую ткань.

– Теперь пора поесть, – говорит Гром.

– Нет.

– Аля, – усмехается.

– Мне… нехорошо, – бросаю глухо.

И видимо, состояние отражается на лице. Ведь парень хмурится, внимательно изучая меня.

– Что такое? – спрашивает.

Поднимается с кресла, нависает надо мной.

– Кажется, укачало.

– На такой яхте не может укачать.

– На такой?

Он ничего не отвечает. Просто еще сильнее мрачнеет, наблюдая за мной. А я понимаю, что стоит заглянуть в уборную поскорее.

Открываю кран с холодной водой. Умываюсь. Вроде бы становится легче.

Не сказать, чтобы качка ощущалась. Но тошнота лишь усиливается.

– Что ты пила на яхте Лазарева?

Отрываю взгляд от раковины. Смотрю в зеркало перед собой.

Гром в дверном проеме. Прислоняется бедром к темному косяку.

– Ты о чем? – роняю глухо.

– Тебя морозит.

Тут он прав. Меня действительно потряхивает. Тело прошибает холодный пот.

– Что ты выпила там? – мрачно повторяет Гром.

– Ничего, – резко поворачиваюсь к нему. – Ты же знаешь, что я не выношу алкоголь.

– Он мог тебе кофе дать. Или чай.

В памяти всплывает, как Артур подавал мне коктейль, но я ни глотка не сделала.

– Я пила только минералку, – передергиваю плечами. – К чему эти вопросы?

– А ела что?

– Кекс.

Надо видеть, как меняется его лицо. Буквально каменеет.

– Да, мы с Дашей взяли по шоколадному кексу. Не доели даже. Слишком сладко.

Гром молчит, но его выразительный взгляд действует на нервы.

– Слушай, я в полном порядке. Была. Мне плохо не от того, что я выпила воды на яхте Артура. И не от того, что попробовала десерт. Просто все это… слишком.

– Кто тебе еду дал? Артур?

– Нет, одна из его подружек принесла целое блюдо и угостила нас.

Почему вообще ему отвечаю?

Тут невольно морщусь. Желудок скручивает спазм. И в следующую секунду меня выворачивает наизнанку.

Гром подходит ближе. Собирает мои волосы в хвост, пока вытираю рот тыльной стороной ладони. А у меня даже нет сил его оттолкнуть.

– Хороший кекс, – мрачно заключает парень.

Черт. Неужели я и правда отравилась?

Я же кроме того кекса ничего сегодня не ела. Дома перекусить не успела. Не до того было.

– Как ту подружку зовут? – спрашивает он.

Отвечаю на автомате. А после пусть и слабо, но все же отстраняюсь от него. Умываюсь и тщательно прополаскиваю рот.

Вроде бы легче становится.

– Зеленый чай будешь? – бросает парень.

Рассеянно киваю.

Чай не помешает.

Растираю взмокшие виски.