Апексу кресло наверху светит, но, естественно, репутация должна быть, как слеза ребенка.

- И ты согласилась?

- А что ты предлагаешь, мне почку продать? С отца взять нечего, если только призывникам его

анализы хреновые продавать. Подохнет, мне даже его хоронить не на что.

- Прикольно, моя мать меня продала. Хорошо, хоть не на трассу выставила, -сажусь на кровать и

не верю, что все это происходит со мной.

- Не утрируй. Алекс, конечно, накосячил, но не так сильно, чтобы нельзя его было простить. Вы

еще молодые.

Ощущение, что у меня перед глазами все поплыло. Разум отказывается верить, что такое

возможно. Моя. Мать. Меня. Продала. Я уж и не знаю, что из этого больше предательство -

измена Алекса или поступок матери.

- Папа в курсе? - спрашиваю с опаской, если да, я сейчас же соберу свой узелок с вещами, и как

ежик умотаю в туман.

- Нет и не должен ничего знать. Он думает что я деньги в кредит взяла, он бы от Пашки не принял.

- Мам, а на что такая сумма была взята, более полумиллиона - это не за хлебом сходить.

- А в санаторий мы на что ездили? У отца со здоровьем плохо, я себе же процедур и для лица

взяла, и для спины. В общем недешево это все.

- Почему я только сейчас узнаю, что ваш отдых был в долг? Неужели бы я вам не помогла?

- Отец запретил тебя беспокоить.

- Круто.- хочу разлиться огромной рекой с призывом к морали, но от нее отвлекают мужской спор

и звуки падающей посуды.

Глава 20. Алекс

- Это ты виноват Николай Федорович кидает эти слова отцу. - Как вы вырастили мужика, а простых

вещей не объяснили? Половая чистоплотность должна быты Честь! Откуда вам знать значение

этих слов, - тесть быком смотрит на отца.

- А ты свою честь, где растерял? Чья бы корова мычала, - парирует папа.

Смотрю на них и понимаю, что так мы не решим вопрос. Все переругаются, передерутся, а толку.

Коль, все, был не прав, - отец протягивает руку для рукопожатия. Аленка, мне как дочь. И я не

оправдываю своего олуха. Они же такая пара. Верочка не переживет развода.

- Она еще на наших могилах спляшет, - тесть шутник, ага. - А что это она твоим хвостом не

приехала?

- Бог с ней. Наша с тобой задача, - отец как будто придумал великий заговор, -детей помирить.

Пусть они пока порознь поживут, чтобы соскучились, страсть заново появилась. Даже встречаться

не надо, а то наговорят друг другу непонятно чего. А потом у Сиворцовых заново познакомятся, глядишь, и все хорошо у них будет.

- Может мы с Аленой сами решим, как нам быть? - пытаюсь перекричать родителей.

- Вы уже решили, - отец разговаривает со мной, как с первоклассником.

- Да, пап, и будь добр считаться с моим мнением.

Еще эти Скворцовы, черт бы их побрал. Да и зачем мне новая должность, у меня есть работа, которая полностью устраивает. А вот эти графики работы, еда по расписанию в триста лет мне не

нужны. Но с Аленой помириться нужно. Смотрю сейчас на нее, и больно, оттого, что я натворил.

Дурацкий, необдуманный поступок сломал все. А самое нелепое, не знаю, зачем это все было.

- НУ, сват давай уберем эмоции. Смотри, Алексу должность хорошая достанется по наследству и

бизнес же не обязательно закрывать. И будет у нас с тобой обеспеченная старость, не надо будет

пенсионные копейки считать. И у Аленки статус поднимется, не вот это вот быть на побегушках, кофе не пойми кому варить. Как официантка, без образования и мозгов.

- Борисыч, если ты еще хоть слово про мою дочь скажешь, я тебя здесь же придушу. И на Алекса

не посмотрю, - Николай Федорович хватает чашку с недопитым чаем и швыряет в моего отца. -

Думаешь, если денежки водятся, то все купить можно?

- Можно. И не сравнивай меня, я мужик, не то что ты — прощелыга. Это насколько нужно упасть

на дно, чтобы жена твоя поддержки искала на стороне.

- Что? - мы с тестем в один голос.

- Ты шашни с моей женой водишь? А я-то думаю, “Людочка, Людочка”. - В глазах Николая