— Даже не знаю, — проворчал уже скорее для проформы.

— Папочка, мы будем очень-очень послушными! — заверила Лили, подскочив к нему.

— Правда, будем! — подтвердила я, усиленно кивая.

— Вы? Послушными? — он фыркнул. — Врут и не краснеют ведь, бессовестные!

— Не переживай, глаз с них не сведу, — успокоила его мачеха. — Все будет хорошо.

— Под твою ответственность, Адель, — наконец, решился отец. — Не давай им спуску. Если что, даже розог не жалей, — зыркнул на меня, — для обеих. — Потом посмотрел на Лили. — Хотя даже не знаю, за кого больше переживать, за старшую или за младшую.

— Лучше беспокойся за де Дарка, — со смешком посоветовала я. — Раньше ему и от одной Д’Эвил проблем хватало. А теперь под его крышей их будет целых три!

— Воистину, бедный демон, — пробормотал батюшка. — Но ничего, справится как-нибудь. А вы ведите себя хорошо — один проступок и все, никакие слезы и заступничество моей жены вас не спасут — поедете домой. Уяснили?

— Да, папенька! — хором отчитались мы.

Оставалось только вытянуться, словно солдаты на плацу, и прищелкнуть каблуками, как и положено перед главнокомандующим.

— А теперь спать — обе! — скомандовал он. — Я улетаю домой. И молите высшие силы, чтобы мне не пришлось жалеть о своей доброте!

Глава 32 Хрупкость

Я провожала взглядом синего ящера отца, пока он не стал крошечной точкой, слившись с небосводом, что уже хвастался ожерельем из ярких звезд.

— Не знаю, как тебе удалось уговорить его позволить тебе остаться, но безумно за это благодарен, — шепот обжег шею.

— Это заслуга мачехи, — ответила, повернувшись к Риару. — Она убедила моего отца, что сумеет приглядеть за мной и Лили — пока не вылупятся малыши Весны.

— Тогда спасибо им обоим, — демон улыбнулся, — и Аделаиде, и Весне.

— Но если ты не объяснишь мне все касаемо своих коварных планов, оставлю здесь сестренку с Добряком и уйду домой через портал, — честно предупредила его.

— Шантаж? — вскинул бровь.

— Он самый.

— Хорошо, я и в самом деле задолжал тебе пояснения, — рука скользнула по моей талии. — Давай пройдемся.

Мы вошли в сад, укрытый дымчатой вуалью ночи. Мимо носились светлячки, похожие на звездочек-непосед, что сбежали с небес, дабы похулиганить на земле. Носа коснулся щедро-роскошный аромат раскрывшихся под луной цветов. Но мне было не до их красоты. Внутри все нервно сжималось в ожидании.

Странная смесь чувств. И любопытно — почему все так, и страшно — чем мне все это грозит. Но оставаться в неведении все равно гораздо хуже. Правда порой горька и болезненна, однако состояние «подвешенности», когда бесконечно строишь догадки, изводя себя сомнениями, многократно ужаснее.

— Как ты планировал жениться на Хейли? — перешла в атаку, глянув на демона. — Ведь император никогда не дал бы разрешения на брак самых сильных семей. Такой союз для него опасен.

— Способ есть, — ответил демон, качнув пальцем розу, что красовалась на кусте, подстриженном шариком.

— И какой же?

— Первозданный огонь.

— Тот, что в храме в Красных горах? — удивленно посмотрела на мужчину.

Про этот огонь знали все демоны. По легенде прародитель вида пришел через него в наш мир из своего, расколов самую высокую гору надвое. Первородное пламя окрасило скалы в алый цвет, которое не тускнело со временем. Огонь не гас и не обжигал. Говорили, что если прошептать желание около него, оно непременно сбудется. Но это было проблематично — жрецы ревностно охраняли святыню, никого к ней не подпуская.

— Если произнести брачные обеты около пламени, брак считается законным, — пояснил Риар.

— Впервые слышу, — покачала головой, наблюдая за мотыльком, что уселся на розу, трепеща коричневыми крылышками.

— Об этой уловке мало кто знает, — де Дарк кивнул. — Так женились первые демоны. Потом упоминания об этом вымарали из всех источников, чтобы ни у кого не было искушения ослушаться императора. Но в Своде законов в храме Первородного огня остался первый экземпляр, на него рука ни у кого не поднялась, все же святыня, писанная лично первым Владыкой.

То есть, способ жениться на этой ледышке Хейли у него имелся, хотя в глубине души я все-таки надеялась, что его не было.

— Зачем тогда ты так себя вел со мной? — тихо спросила с горечью.

— Потому что полюбил, — донеслось в ответ, ошарашив прямотой.

Счастье взорвалось в груди обжигающей вспышкой под аккомпанемент бешено ей аплодирующего сердца. А следом накатила жгучая обида.

— Но жениться хотел все равно на ней, — прошептала едва слышно.

Вспомнила слова отца — о том, что он жалел о браке с моей матерью, ведьмой. От него отвернулись все — родственники, друзья, деловые партнеры, сделав папу изгоем. Все это привело к тому, что любовь превратилась в бремя, за которое он заплатил непомерную цену.