— Чего это он? — вслух удивился я.

Вопрос был риторический, но немец ответил:

— У него скорость сваливания где-то сто сорок — сто пятьдесят километров в час, а у меня крейсерская — сто тридцать. Не может он у нас на хвосте висеть. Но раз сразу не сбил и не отстает, значит, будет сопровождать до самого аэродрома.

— Ну, будем надеяться, что сопроводит…

Накаркал, черт! Не успел я успокоиться, как идущий над нами «змейкой» «Миг» вдруг резко прибавил скорость и полез на высоту. Полез, на мой взгляд, довольно медленно.

— Куда это он?

— Похоже, наши! — с долей радости в голосе, ответил Мюнге.

— Ваши⁈

Я высунулся в разбитое окно. Точно: со стороны солнца прямо на нас заходила пара самолетов. Десяток секунд, и рядом с нами пронеслись два знакомых силуэта — «мессеры». Атаковали они, впрочем, не «Аиста», а нашего сопровождающего. «Ястребку» не повезло — его ведомые прощелкали нападение, не успели прийти на выручку, а набрать спасительную скорость и высоту он не успел — всего пара очередей и… Пара фашистских стервятников бодро (гораздо быстрее, чем минутой ранее «сталинский сокол») полезла вверх, а «Миг» клюнул носом и буквально «посыпался» к земле.

— Вот суки! — заорал я.

И в этот момент Мюнге, увидев, что его пленитель чуть ли не по пояс вылез в окно, пошел «ва-банк» — крутанул вираж. Меня чуть не выкинуло из салона центробежной силой. Уж каким чудом я не отправился в свободный полет… Да уж понятно каким — про которое в анекдоте сказано: «Штирлиц удержался чудом. На следующий день „чудо“ опухло и не влезало в штаны!» На самом деле мои ноги придавило трупом Вюрста, да так, что я даже пошевелить ими не могу.

А Адик, тварь такая, продолжал крутить вираж, пока меня это не достало так, что я, вывернув руку с зажатым в ней «Парабеллумом», выпустил вслепую весь магазин. Подействовало! «Аист» на мгновение выровнялся, а потом вдруг свалился в штопор. «Ну, вот и всё! — мелькнуло в голове. — Вот теперь, кажись, действительно пиздец пришел!» Однако после первого же витка вращение прекратилось, самолет выровнялся. Я с огромным трудом спихнул тяжелое тело десантника и залез обратно в салон. Целую минуту сидел, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, а из глаз безостановочно катились слезы, выбитые потоком воздуха.

Наконец, проморгавшись, обнаружил, что спинка пилотского кресла пробита пулями в двух местах, под сиденьем натекла небольшая лужа крови, а самолет летит ровно, но в сторону от курса на аэродром. Злобно пнув труп унтера, как будто это он был виноват в произошедшем, лезу вперед. Что тут у нас?

«Герой-орденоносец» скрючился, удерживаемый привязными ремнями. Одна пуля попала ему в лопатку, а вторая в задницу. Вот вторая рана как раз и давала обильное кровотечение, видимо, бедренная артерия задета. А как мы вообще летим, без управления? И кто самолет из штопора вывел? [63] Ладно, это и потом можно выяснить! А сейчас-то что делать? Вернуться на прежний курс? Так хрен его знает, где находится бывший киевский аэропорт. В принципе, я могу покинуть самолет в любой момент — мы и так с самого начала были над нашей территорией. Надо всего лишь набрать высоту, чтобы увеличить запас по времени. Пожалуй, так и сделаю — наберу километр и буду прыгать. Хватит с меня этих воздушных приключений.

Но сперва надо пилотское место освободить. С трудом протискиваюсь в узкую щель между пилотским сиденьем и бортом и отстегиваю привязные ремни. Тело Мюнге тут же норовит упасть вперед, прямо на ручку управления, — еле успеваю его придержать. Беру летчика за плечи и тащу на себя. Блин, не идет! Где-то что-то застряло! Может, мне его сразу через боковую дверку наружу выкинуть? Но это чревато — при сбросе можно ногами покойника педали прижать, а ручка управления так и вообще у него между колен, и если волочь тело поперек… нехорошо получится… Ну и такая мелочь, как открытие двери на скорости чуть больше ста километров в час и проталкивание туда трупа… Ох и трудная это работа…

Просто откинуть спинку кресла? Мне же с пилота так и так парашют снимать! Он тут всего один и находится под задницей у Адика. А спинка вообще откидывается? Вот же… мать вашу! Похоже, что нет! И как теперь быть? Дык, дубина, отстегнуть ремни подвесной системы! Парашют останется в чашке сиденья, после чего выдернуть тело назад через спинку и добавить к компании мертвого унтера станет довольно простым, хоть и канительным, делом.

Фух! Готово! Можно занимать освободившееся место, благо самолет летит ровнехонько, как по ниточке. Хорошая машинка! Когда Красная армия доберется до Берлина, непременно скажу спасибо тому «сумрачному тевтонскому гению», который его изобрел, — с занесением прикладом в грудную клетку…