— Мне приказали обеспечить тебя посадочным местом в колонне, которая пойдет на Киев через час. Не буду тебя спрашивать зачем — не мое это дело.

— Вот и хорошо!

— Ты, Игорек, парень правильный! Береги себя! Нам такие кадры нужны. У нас задачи не менее важные, чем в разведке.

Ага, так это у них тут такой элемент конкуренции между ведомствами — кому ценный работник достанется. Вероятно, Альбиков решил, что ГРУ меня к себе зовет.

— Вот держи! — Хуршед достал из нагрудного кармана какую-то книжицу и сложенный вчетверо лист бумаги.

Книжица оказалась удостоверением. Пусть всего лишь «слушателя спецкурсов», но в очень грозном ведомстве — Наркомате госбезопасности. А в бумаге было предписание «слушателю Игорю Глейману» прибыть для прохождения службы в Управление госбезопасности УССР.

— Ого! — присвистнул я.

— Заслужил! — снисходительно кивнул Альбиков. — Если будешь действовать, как сейчас, то через пару лет уже ты будешь мной командовать. У нас умные ребята на рядовых должностях не засиживаются. И вот еще…

Сержант извлек из кармана шаровар порядком измятый конверт.

— Здесь адрес управления, куда тебе предписано явиться, и фамилия человека, который тебя примет и определит дальнейший маршрут. Думаю, что на Украине ты не задержишься. Товарищ нарком про спецшколу говорил, так подходящая только в Подмосковье имеется, я сам ее заканчивал. В конверте деньги — аванс денежного содержания слушателя. На неделю хватит.

— А Барский и Марина со мной поедут? — уточнил я.

— Барский — в зависимости от наличия свободных мест. А Марина через полчаса убывает в расположение своей части.

— Понятно… дан приказ: ему — на запад, ей — в другую сторону… [40]

Альбиков окинул меня очередным задумчивым взглядом, но ничего не сказал. Я что-то опять неправильное ляпнул? Этой песни еще не написали?

— Товарищ сержант, а с нами вчера батальонный комиссар был…

— Корреспондент «Красной Звезды» товарищ Гайдар? — уточнил Альбиков.

— Точно! Как он, ты не в курсе?

— Знаю только, что в госпиталь его определили, а подробности — увы! — пожал плечами сержант.

— А ты эти самые подробности узнать можешь? — продолжал допытываться я. — Человек он очень хороший…

— Ну, как же, знаю — писатель детский, — кивнул Хуршед и, глядя на мое удивленное лицо, добавил: — Уж не настолько я старый, чтобы «Тимура с командой» не читать! Хорошо, сейчас в штаб вернемся, я в госпиталь позвоню, уточню, что с ним и как. Только предупреждаю заранее — навестить его ты просто не успеешь!

— Да не вопрос! — хмыкнул я. — Ты просто о его здоровье справки наведи, и всё.

Мы вошли на территорию штабного комплекса и двинулись куда-то на задний двор. Там стояло несколько штабных автобусов и броневиков, среди которых выделялся наш знакомый «БА-10». Неугомонный Стерх рассказывал что-то явно веселое небольшой толпе окруживших его красноармейцев, судя по черным от машинного масла рукам — шоферюг, — парни периодически начинали громко ржать. Чем вызывали неодобрительные взгляды от стоявшего поодаль пожилого мужичка в пенсне, одетого в мешковато сидящую на нем форму командира РККА с черными петлицами. Завгар или помпотех? А чего не вмешается и не прекратит нарушение хода регламентных и ремонтных работ на вверенной территории? Или уже весь штаб в курсе насчет наших вчерашних геройств, а сержант Стерх, как ни смотри, — самый главный из героев, три немецких танка спалил.

Маринка и Михаил стояли возле Стерха. Причем Барский даже как-то умудрялся «помогать» рассказу сержанта жестикуляцией и пантомимой, не выпуская при этом из рук трофейную винтовку. Мариночка же просто скромно улыбалась и была, на мой взгляд, чудо как хороша — со скромной прической, без косметики, с пробившимся на щеки румянцем, — просто воплощение «мечты комсомольца» о настоящей боевой подруге. Которая и коня на скаку, и раны перевяжет… Жаль, что нам опять расставаться… И свидимся ли снова? Это мне сейчас в тыл, а ей на самую передовую.

Я, пользуясь тем, что всеобщее внимание приковано к выступлению доблестного разведчика танкового корпуса, незаметно приблизился к Марине и тихо встал позади, любуясь выбившимися из пучка локонами волос на белой шее. Локонами, обильно украшенными сединой… И тут на меня накатило…

Мы остановились в маленьком, разрушенном натовскими бомбами сербском городке, набрать воды и размять ноги после долгого пути. Смешанная бригада армии Сербской Крайны шла ускоренным маршем, чтобы к завтрашнему утру выйти наперерез хорватской дивизии. Я быстро оправился, попил воды, сполоснул запыленное лицо и, закурив, присел в тени грузовика, рассматривая развалины. Америкосы и их подельники постарались на славу — взгляд не мог зацепиться ни за одно целое строение. Внезапно из какой-то норы вылезла маленькая женская фигурка, почти полностью замотанная в черный платок. Приблизившись ко мне, женщина протянула руку: на ладони лежала парочка сморщенных прошлогодних груш.

— Возьмите, господин офицер. Они сладенькие!