Девушка, широко улыбнувшись, кивнула и мгновенно испарилась. А через несколько секунд на столе начали, словно по волшебству, появляться тарелки, стаканы и вазочки.

— Навались! — скомандовал я, хватая ложку.

Пшенная, манная и гречневая каши оказались чудо как хороши! Я едва заметил, как проглотил все — порции оказались не очень большими, грамм по сто — сто пятьдесят. Уже более осмысленно пододвинув к себе тарелки с яичницей и омлетом, неспешно намазал свежайшую, теплую, с хрустящей корочкой булочку сливочным маслом. О, какой кайф! Кажется, тысячу лет не ел ничего вкуснее! И полстакана густой сметаны вдогонку. Уф, а вот теперь сладкую плюшку с начинкой из вишни, и запить это всё простоквашей — пупок начинает выдавливаться наружу, но на подходе бутерброды с завлекающе пахнущей чесночком колбасой! И самое настоящее какао с молочной пенкой!

Вот теперь я наелся по-настоящему впервые за четыре дня. Деликатно прикрыв ладонью рот, сытно рыгнул и откинулся на спинку стула. Мишка отстал от меня всего лишь на пару бутербродов, а Марина застряла на омлете, поглядывая, впрочем, с вожделением на сладкую «житомирскую» плюшку.

Ослабив на пару дырочек ремень, передвигаю кобуру с тяжелым «Парабеллумом» на колено, чтобы не давил на вздувшийся живот, и окидываю зал благодушным взглядом. Немая сцена! Все присутствующие в столовой командиры смотрят на нас, словно мы не голодные молодые парни, а зеленые зубастые осьминоги с планеты Лямбда Центавра. Положение спас появившийся в зале сержант госбезопасности Хуршед Альбиков. Как только он, сверкая васильковыми петлицами, подошел к нашему столу, взгляды красных командиров моментально уткнулись в собственные тарелки.

— Ну как, заморили червячка? — улыбнулся Хуршед, увидев на столе гору пустой посуды. — Готовы к новым подвигам?

— Диетологи пишут, что из-за стола надо вставать с чувством легкого голода. Поэтому вылезу отсюда не раньше полудня — именно тогда в животе хоть что-то рассосется, — шутливо ответил я.

— Боюсь, что придется побеспокоить тебя немного раньше, — серьезно сказал Альбиков и, наклонившись к моему уху, добавил: — Тебя просят подойти в разведуправление штаба фронта. Не сказать, чтобы срочно, но… лучше не тянуть!

— А чего им от меня надо? — удивился я. — Где я и где разведка?

— Не знаю, точно мне не сказали. Но твой визит согласован с моим начальством.

— Хорошо, сейчас иду, — уныло кивнул я, попытавшись встать. Альбиков поддержал меня твердой рукой. — Миш, я вас найду!

— Я провожу тебя, а потом вернусь к ребятам, — успокоил Хуршед. — Не беспокойся, в обиду их не дам!

— Уговорил, идем!

Мы вышли из столовой под любопытными взглядами командиров РККА, бросаемыми, однако, исподтишка. Я почему-то ожидал, что мы снова спустимся под землю, но Альбиков, проскочив холл, вывел меня мимо подтянувшихся часовых на парадное крыльцо. Затем мы вообще вышли с охраняемой территории и углубились в город. Впрочем, шли недолго — через квартал сержант толкнул калитку частного дома. Прямо за ней стоял красноармеец с «ППД» на длинном ремне и финским ножом в шитых бисером ножнах на поясе. И эта неуставная деталь и его мягкие, экономные движения могли много сказать опытному наблюдателю — парнишка, невзирая на молодость, явно был опытным бойцом, имевшим специфические навыки. Еще один спецназовец?

Ни пароля, ни предъявления документов не понадобилось.

— Проходи, — кивнул мне на крыльцо красноармеец. — Первая дверь налево!

Хуршед даже шагу не ступил во двор, так и продолжая стоять за калиткой. И только убедившись, что я уже вхожу в дом, развернулся и зашагал по улице в обратном направлении. Что это? Корпоративная несовместимость?

За указанной дверью оказалась довольно большая комната, в которой стояли три письменных стола, один из которых в данный момент пустовал. За остальными сидели молодые командиры, как две капли воды похожие на виденных час назад в штабе — та же печать озабоченности на высоком челе. Аж до морщин!

Я вежливо поздоровался и представился.

— Жди, тебя позовут! — сказал штабной лейтеха, кончиком большого пальца поправляя тоненькие юношеские усы.

— А где ждать?

— Не знаю! Во дворе посиди. Там место для курящих оборудовано, лавочки есть, — барственным жестом отмахнулся от меня лейтенант. — Иди, дожидайся вызова!

Блин, сами позвали, а теперь тянут. Я прошел через весь дом, ориентируясь на переднее крыльцо. Опыт не подвел — выход во двор оказался аккурат напротив входа. На небольшом, огороженном высоким штакетником пятачке действительно стояли три деревянные скамейки, а между ними притулилось помятое жестяное ведро, служащее, по-видимому, пепельницей. В штакетнике виднелась узкая калитка, возле которой торчали двое часовых. Почему-то один из них был пограничником, а второй — пехотинцем. Причем погранец оказался знакомым — сержант из отряда капитана Крюкова.