— Я начальник разведупра фронта Бондарев Григорий Иванович [39] . Могу поспорить, ты гадаешь, для чего тебя пригласили и устроили встречу с абверовцем!

— Ну… да! — осторожно ответил я. — Как-то всё это… странно!

— Ты прости меня за это… Проверку, так ее назовем. Но я должен был убедиться, что ты достаточно стоек, чтобы выполнить одно поручение.

— А как вам удалось подговорить Вондерера разыграть всю эту комедь с вербовкой? — искренне удивился я. Это ведь как минимум сам немецкий разведчик должен дать согласие работать на советскую сторону — то есть, в сущности, уже быть перевербованным. И когда это наши успели провести столь тонкую и достаточно сложную операцию всего за полдня? Дубинками по почкам можно выбить любые сведения, но настоящей лояльности от агента не добьешься. Насколько я в курсе, а мои знания базируются на нескольких прочитанных в юности книгах мемуаров ветеранов спецслужб, перевербовка с далеко идущими целями — тонкий психологический процесс, на который уходит куча времени. Или всё проще и Вондерер сломался практически мгновенно?

— А мы его и не подговаривали, — усмехнулся Бондарев.

— Сам напросился?

— Нет, уж не настолько он покладист! Разыграли втемную.

— Можно поподробней? Или меня вы тоже хотите втемную разыграть?

— Нет, конечно! — устало вздохнул Бондарев. — А ты умный… правильно тебя «соседи» охарактеризовали. Даже жаль, что ты согласился с ними работать… Нам в ГРУ тоже такие кадры нужны…

— Кто первый встал — того и тапки! — машинально выдал я, тут же прикусив болтливый язык.

— Как ты сказал? Того и тапки? — полковник коротко хохотнул. — Да уж… ты еще и шутник, повезло «соседям». Ладно, дело было так: мои помощники настоящий спектакль устроили — обсуждали тебя, упомянув, что парень ты крайне подозрительный, потому как по происхождению немец. Ну, и еще несколько мелких компрометирующих деталей, будто ты деньги любишь и на девок падок. Но при этом какое-то высокое начальство решило призвать тебя на службу переводчиком в штаб. А нам поручило тебя проверить. Понятно, что ребята не непосредственно перед Вондерером выламывались — он в соседней комнате сидел. В общем, разыграли всё четко по нотам — вот он и не удержался, когда тебя увидел. Мужчина-то он амбициозный, а тут такой куш светит — сын кадрового командира Красной армии, москвич, с отличным знанием немецкого.

— Это же бред собачий! — не удержался я. — Каким идиотом надо быть, чтобы поверить в проверку какого-то парня разведчиками! А Вондерер совсем не дурак, дураков в абвере не держат. Наверняка подставу вашу раскусил, вот и повел себя так, как вы ожидали!

— А кто тебе сказал, что мои помощники разведчиками представились? Умник твой до сих считает, что в контрразведку попал! — улыбнулся Бондарев. — Но даже если ты и прав, я все равно хочу продолжить игру. Обманем немца — большой выигрыш получим, не обманем — останемся при своих.

— Так вы его отпускать собрались? — изумился я.

— Пока нет! — отрезал Бондарев. — И не отпустим, пока полностью не выдоим. Это игра на будущее. Для тебя вообще никакого риска нет. Готов поучаствовать?

— Готов! — подумав несколько секунд, ответил я. — Что нужно делать?

— Отлично! Детали тебе лейтенант сообщит, — вставая, сказал полковник. — А мне, извини, недосуг — работы выше крыши!

В комнату вошел лейтенант, держа в руках поднос со стаканами и бумажным кульком.

— Вадик! Легок на помине! Товарищ Глейман согласился нам помочь. Доведи до него диспозицию и… Ну и угости нашего гостя, как следует!

Лейтенант молча кивнул и посторонился, пропуская полковника. Дождавшись, когда за Бондаревым закроется дверь, Вадик тяжело вздохнул, бухнул на стол поднос и устало сел напротив меня.

— Чай будешь? С баранками? — не глядя на меня, спросил лейтенант.

— Спасибо, сыт! Давайте, ближе к делу!

Вадик бросил на меня короткий взгляд, но тут же снова отвел глаза в сторону. Чего это с ним?

— Значит, так, Игорь… Дело, которое мы решили тебе поручить, очень сложное. Поэтому слушай внимательно, не перебивай. Если что будет непонятно — спросишь в конце. Договорились?

Я кивнул. И лейтенант Вадик целый час инструктировал меня, как лучше «продаться» Вондереру. Такие инструктажи я только в кино и видел — в плохих фильмах про шпионов. Вадик, поучая меня, рассчитывал на совсем дикого дилетанта, которым, впрочем, я, по идее, и являлся. После лекции я задал лейтенанту несколько уточняющих вопросов, и на этом наш плодотворный разговор с представителем ГРУ закончился. Меня вежливо проводили до калитки и указали направление к штабу.

Метрах в ста от домика разведчиков на деревянном тротуаре стоял Хуршед, старательно делая вид, что любуется пролетающими по небу облачками. Это что же, меня решили плотно опекать, словно носителя гостайны? Вот только интересно какой? Не говоря ни слова, Альбиков пристроился рядом, и мы побрели в расположение. Я тоже молчал. Шагов через полста сержант сказал: