Ура! Терпенье и труд все перетрут! Довольный своей маленькой победой, я устало откинулся на мокрую от пота подушку. Все тело горело, сердце колотилось об ребра, но в целом организм перестал отвечать на движение гадостями вроде кровавых кругов перед глазами. Теперь надо отдохнуть полчасика и снова попытаться встать! Задача-минимум на сегодня — доковылять до дверей палаты. Задача-максимум — добрести до сортира. Ну, так стало быть: наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!

Мучил я себя до самого обеда. Под конец получилось спустить ноги с кровати и даже перенести на них тяжесть тела. Но на этом мои успехи закончились — повторная попытка встать закончилась падением на пол. И мне еще повезло, что упал на бок, а не плашмя. В таком положении — валяющимся возле кровати в позе эмбриона, и застала меня Ольга Гавриловна.

— Что же ты, милок? — всплеснула руками женщина и бросилась меня поднимать. С огромным трудом, совместными усилиями нам удалось вернуть мое бренное тело на койку. — Ты небось в туалет решил сходить? — проявила догадливость медсестра. — Все вы, мужики, в этом деле самостоятельность проявляете. Хоть без ног, но будет к сортиру ползти… Стесняетесь, что ли?

Гавриловна принялась осматривать и ощупывать меня, в поисках повреждений. К счастью — обошлось. А то бывали прецеденты… Один мой знакомый вот так же — в больнице — ногу сломал. Вторую. Тоже хотел до сортира лично прогуляться…

Однако от бдительного ока опытной медсестры не ускользнула насквозь мокрая пижама и влажное от пота постельное белье.

— Так… — зловеще произнесла Гавриловна. — Ты, милок, видать с самого утра себя упражнениями изводишь? Вот ведь дурак, прости господи! Сказано тебе: лежи! Когда можно будет встать — тебе врачи скажут! Успеешь еще набегаться! Чтобы такого больше не было, понял?!! Еще раз увижу, что пытаешься встать — ремнями к койке привяжу!!!

— Да понял я, понял… — Сил не осталось даже на то, чтобы кивнуть.

— Я его в божеский вид привела! — продолжала разнос Гавриловна. — Помыла, причепурила… А он? Рубаху выжимать можно! Простыня тоже насквозь! После обеда начальство явится, а он в таком виде! Придется снова тебя мыть, переодевать, белье менять! Прибавил мне работки, словно ты здесь один лежишь! На мне еще три палаты!

— Ну извини, Гавриловна! Больше не буду! — виновато сказал я.

— Не будет он… — ворчливо ответила старушка, постепенно смиряя гнев на милость. — Лежи пока, сейчас Дуню с водой пришлю. Будем тебя заново мыть!

— И попить тоже пусть принесет! — опять этот жуткий сушняк.

Но не успела Гавриловна сделать шаг к двери, как два мужичка лет под пятьдесят, в замызганных белых халатах поверх красноармейской формы, начали деловито затаскивать в палату кровать с панцирной сеткой и лежащим сверху свернутым матрасом.

— Это еще что?!! — по-фельдфебельски рявкнула на медбратьев Ольга Гавриловна. — Вы чего творите, ироды?!! Куда койку тащите?

— Нам сказали притащить — мы и притащили! — буркнул один из мужиков, грохая свою ношу возле стены.

Не вступая в дальнейшие дискуссии, санитары резво покинули помещение. Им на смену явилась немолодая тетка со стопкой постельного белья и тощей подушкой в руках.

— Петровна! Что здесь творится? — набросилась на нее Гавриловна. — Это же палата для особых больных!

Петровна склонилась к уху Гавриловны и начала ей что-то шептать, изредка поглядывая на меня.

— Ну, раз Пал Михалыч распорядился… — уже более спокойным тоном произнесла старушка, выслушав свою коллегу.

Тетка начала застилать постель, а Гавриловна вышла в коридор, откуда немедленно донесся ее зычный голос:

— Куда вы его несете? Его сперва помыть надо, переодеть и перевязать! Ну-ка разворачивайтесь!

В ответ раздалось невнятное «бу-бу-бу», но, видимо, авторитет пожилой медсестры был в госпитале непререкаемым — вселение нового обитателя вип-палаты явно откладывалось.

— Петровна! — позвал я тетку, аккуратно заправляющую подушку в наволочку. — Кого там принесли-то?

— Та военный какой-то! — с неистребимым южнорусским акцентом ответила медсестра. — И вроде в небольшом звании… И чего все так суетятся?

Махнув рукой, Петровна закончила свою работу, придирчиво окинула взглядом постель, расправила пару складок и вышла из палаты. А я остался гадать — кого это мне прочат в соседи? С одной стороны — вдвоем веселей. С другой… А вдруг он храпит по ночам или громко портит воздух? Ладно, недолго ждать осталось — скоро все узнаю.