За окном проплывал вечерний веселый город, но в сердце не было ни радости, ни счастья. Даже благородный поступок семьи Арнош не мог заполнить пробитую в груди дыру. Дети не написали мне ни строчки, ни одна живая душа не приехала в дом Арнош проведать меня. Словно я не развелась, а умерла.

Дом стряпчего семьи Кайш из белого кирпича стоял на углу одной из тихих улочек, расположенных за центром города.

—Прошу, вейра, — лакей подал мне руку и я осторожно выбралась из кареты.

Передо мной распахнули дверь, но я все равно задержалась в холле, чтобы оценить, насколько уязвимо выгляжу. В зеркале отразилась хрупкая девица с закрытым вуалью лицом и в позолоченной броне. Пардон, платье. Как на войну иду.

— Дер Бальш ждет вас, вейра.… вея.

Незнакомый прислужник указал на приоткрытую дверь в кабинет, склонившись в легком поклоне, но по губам скользнула гадкая усмешка. Приподняв вуалетку, я равнодушно кивнула юнцу и прошла внутрь, и тот мгновенно шагнул следом, прикрыв дверь. Мой ловкий сопровождающий, на которого даже внимания не обратили, оказался уже внутри, пожимая руку стряпчему семьи Кайш.

— Добрый вечер, дер Бальш, — ограничившись коротким кивком, я присела в центральное кресло.

Светильники вспыхнули ярче, и взгляд зацепил знакомое лицо в боковом кресле около стола. Там расположилась юная и хваткая вейра Гроц. Около нее застыли хамоватый прислужник и парочка служанок с дерзкими глазами.

Девушка, которая умеет делать деньги и спать с женатыми мужиками.

— Добрый вечер, вейра.… вейра, — дер Бальш промокнул испарину на лбу белоснежным платочком и сжал пухлые пальцы, усеянные перстями.

Слаб он был на драгоценности. Я его прикармливала десять лет, и теперь ему было очень фигово метаться между дорогой бывшей хозяйкой и новой, еще более дорогой. Ну что сказать. Мне тоже не сладко.

— Полагаю, вы знакомы с вейрой Гроц?

В знак согласия я немного наклонила голову.

Ну а что? Мы и впрямь были знакомы, хотя и с несколько неожиданного ракурса. В смысле, раньше для знакомства со мной вейры не залезали на стол, задрав юбки.

— Мой слуга позволил себе лишнего, надеюсь, это не задело вас, вейра Ариана?

Гроц, сияющая прелестью свежей розочки, уставилась на меня лукавыми глазами. Наверное, решила, что я начну клясться, что меня это нисколько не задело и делать хорошую мину при плохой игре.

Зря она так. Прямота — мое лучшее качество. Оно же, по совместительству, худшее.

— Хороший слуга разделяет мнение хозяина, но лишь плохой слуга говорит его вслух, — сказала дружелюбно. — Клану Гроц нужно усерднее выбирать прислугу.

Меня, кстати, не задело. Я воробей стреляный. Я пережила Вальтартовскую охоту, что мне слова какого-то мальчишки? К тому же явно наученного мелко гадить мне перед разводом.

Гроц глупа не была. Побледнела и вытянулась в тростник, задрав подбородок:

— Клан Гроц всегда тщательно выбирает прислугу, — в нежном голоске пробивался стальной гнев.

Кажется, она хотела что-то еще, но меня выручил дер Верцони, спешно повернувшийся к стряпчему.

— Время позднее, друг мой, давайте приступим к делу, — сказал также дружелюбно, но непреклонно.

Мы обменялись с ним взглядами, и я незаметно качнула головой, запрещая ему вмешиваться. Я собиралась вести беседу сама. Пока сама.

— Когда придет Берн? — бросила короткий взгляд на стряпчего.

Дер Бальш засуетился еще больше, нервно натирая стекла очков и перекладывая папки с места на место.

— Берн не сможет прийти, — снова вмешалась Тальн. Теперь в ее голосе звучало откровенное торжество. — У него возникли безотлагательные дела, и я сегодня выступаю от его имени. Извольте взглянуть на доверенность.

Грудь прошило новой огневой стрелой. Мне казалось уже, сердце сожгло в пепел, но нет, дергало еще что-то в груди фантомной болью.

Отправить улаживать имущественные вопросы после восемнадцати лет брака свою любовницу могло прийти в голову только окончательному мерзавцу. Мне казалось, Берн не был таким. Впрочем, неделю назад мне казалось, что он не мог завести любовницу или потратить целый год на то, чтобы настроить детей против меня.

На миг прикрыла глаза, заставляя себя принять происходящее и отключить новую волну боли.

— Быть может, воды? — елейным голоском предложила одна из прислужниц вейры Гроц.

Серьезно, отвратительно воспитанная прислуга. Я бы такую дома держать не стала. Сначала такая послушно сплетничает о врагах семьи, потом о друзьях семьи, а после, глазом моргнуть не успеешь, как вся Вальтарта знает, кто спит в твоей постели и какого цвета твоя ночнушка.

Проигнорировав глупый выпад, резко выпрямилась и решительно заявила:

— Что ж, отлично. Давайте постараемся покончить с делами до десяти.

Вейра Гроц покрутила перевязанные лентой документы и, окинув меня лукавым лисьим взглядом, кивнула. Похоже, ситуация, вопреки моему сопротивлению, доставляла ей удовольствие.

— Итак, изначально вы договаривались на отступные в размере двухсот тысяч золотых в равных долях в течение года и дом в предместье столицы.