Формулировка звучала не очень, но я промолчала. Надо документы смотреть и только потом вносить правки.

— Дело в том.… — Талье замялась. — Этот дом Берн купил при помощи моих родителей, а они будут возражать против потери дома для семьи. Если вас устроит, мы готовы отдать вам треть помещения или основной флигель, который стоит отдельно. Он большой, уверяю вас. Мы будем приезжать не чаще раза в месяц ради столичных приемов, а в наше отсутствие вы сможете пользоваться всем домом. Заодно и присмотрите за ним.

Я верно понимаю, что мне предложили бесплатно поработать прислугой для новой семьи Берна?

Вся сила воли ушла на то, чтобы удержать ядовитый смех. Сальме ведь предупреждала, что так будет, а я не поверила. Думала, что знаю Берна, как облупленного, думала, он не решится на откровенную подлость.

Зато стало понятно, почему он послал вместо себя свою нежную курочку. Стыдно ему. Неловко смотреть мне в глаза.

— Предпочту взять за долю деньгами, — мягко прервала фантазии Талье, пока та не придумала еще что-нибудь.

Талье подняла на меня прохладный взгляд беспощадных, умных и как-то по-обидному безразличных к моим чувствам глаз. Она — дракон. А дракон так устроен, не жалеет загнанную дичь, рвет ее когтями, раздирает клыками наживую. Таким станет мой Дан, такой станет моя Дафна. Возможно, таким станет и Берн.

Или, может, уже стал?

— У Берна нет сейчас свободных денег, все уходит на артефакторику, — чуть поколебавшись, она достала еще один документ. — Мы не отказываемся заплатить вам, и долг можно оформить обязательством выплаты в течение нескольких лет или…

Она снова замялась.

— Или? — поторопила я, параллельно размышляя нет ли у Сальме провидческих наклонностей.

Она ведь говорила, что так все и будет? Ну и вот: все так и будет. Ни дома, ни денег, только бумажка с каракулями ценой в один российский ваучер.

— Моя семья готова предоставить вам поместье Анаш в северном регионе в обмен на долю в столичном доме. Оно немного дороже, и будет целиком в вашем распоряжении.

Несколько секунд я задумчиво разглядывала Талье, а после уточнила:

— Но?

— У всего есть минус, — неохотно призналась Талье. — Оно расположено на Севере и согласно новому закону, владелец дома, включающего в себя определенную долю земли, обязан проживать на территории не меньше двух полных месяцев в году. А мы там совершенно точно жить не будем. Мой клан входит в столичный Совет и владеет тремя домами в столице. Где нам добыть два месяца на северный дом? Он хорош, как вложение, а не для проживания.

А ведь, верно. Закон вышел свеженький, полугодовой давности всего. Помнится, я и сама была удивлена ему. Тьме наших с Берном знакомцев пришлось переоформлять дополнительную собственность, дарить детям или выписывать доверенность на проживание дальней родне.

Кажется, закон был обусловлен военным положением в некоторых областях страны. Тот же Ленхард был подчистую сожран темными источниками и перевертышами.

А поместья без пригляда часто становились добычей ритуалистов, которые и плодили темные источники, темные артефакты, а, может, и сами создавали из мертвецов перевертышей.

Повертев договор, я откинулась в кресле, и взялась за чтение.

Как ни странно, никто меня не потревожил. Бальш тихо заполнял разводные документы, а вейра Гроц застыла, как надгробный камень. Кажется, даже не моргала. Только глаза, приобретшие вертикальный звериный зрачок, сканировали меня с головы до ног.

Поместье было обширным, старинным и заброшенным, а акров было не два, а все семь, заключая на территории лес, часть реки с ледяной магической дамбой и отдаленную деревеньку. Скучнейшее в мире место. Снег, холод, одиночество, ни единой живой души на несколько километров вокруг. Ночами, наверное, волки с тоски вешаются.

Чудесное, в общем, место. Никого не видеть, никого не слышать, ни перед кем не изображать хорошее настроение. Тихая норка для смертельно раненой мыши. Гарантия минимум двух месяцев одиночества. И ни одна живая душа без приглашения не посягнет на мою территорию.

А после, как утихнет боль, а время залатает душевные раны, можно будет продать поместье с несомненной выгодой для бюджета. Столичный дом при всей своей несомненной пользе стоит вдвое дешевле.

— Как ваше мнение? — прямо спросила дера Верцони.

Талье в унисон со служанками уязвлено ахнула, вейр Бальш что-то возмущенно забормотал.

Хороший тон требовал уединиться, чтобы обсудить животрепещущий финансовый, а потому оскорбительный вопрос, но у меня не было сил на этикет. Я хотела закончить грязное дело сегодня. Сейчас.

Всё происходящее здесь было мерзким. Отсутствие Берна, его ложь, открытая угроза моим активам, провокация со стороны этой девицы Талье. Все это претило. Не усваивалось умом настолько, что лезло наружу рвотным позывом.

Дер Верцони меня не разочаровал.

— Договор чист. Дом полностью свободен от обременений, поместье дорогое, хоть и бестолковое. Это хорошее предложение, вейра Кайш.