Моя страшная архаичная материнская часть жаждет вернуться. Я не могу это отрицать.

— Вот что, — Сальме хлопнула себя по коленях, как заправский конюх после обеденного перерыва, и поднялась. — Нечего голову ломать. Пойдем в мастерскую, авось мозги уйдут в руки. Завтракать, как я понимаю, ты не станешь?

Точно.

Иначе мозги уйдут не в руки, а в унитаз.

Помотала головой и, выбравшись из удушающих объятий софы, потащилась следом за Сальме.

Та шла впереди, высокая, чопорная и немного похожая на недовольную жабу. Время и смерть дракона ее не пощадили.

Как странно складывается жизнь. Когда-то она была для меня всего лишь капризной старухой, к которой я пришла купить испорченный ковер, а теперь стала самым близким другом. Не матерью, но кем-то вроде старшей наставницы или проводницы по странному миру магии.

Мастерскую Сальме построила для меня, поскольку ее дар был далек от артефакторики или зелий. И поставила в подвалах, куда не проникают ни звук, ни зной, где вечная прохлада, темнота и тишь.

Мы прошли по коридору до тупика западной стены дома и вошли в малоприметную дверь, за которой крылась лестница вниз. Три длинных пролета, и глухая тьма, которую едва пробивали лучи магических светильников.

Здесь мало кому нравилось. У большинство начиналась клаустрафобия, просыпались детские страхи, которых у драконов хватало с избытком, тем более что эти страхи жили не так далеко от детских кроватей. По миру бродили перевертыши, просыпались темные источники порченной магии, мутили воду ритуалисты, и все они ассоциировались со смертью и темнотой. Да и так называемые детские драконьи сказки даже у меня вызывали дрожь по телу.

Сальме было не по себе здесь, а вот мне нравилось. Я так долго стояла одной ногой в могиле, что естественные страхи давно атрофировались.

— Я тут прикупила чудных травок, — Сальме зашуршала в навесном шкафчике, доставая склянки.

Она активировала светильники на полную мощь и повеселела. Потрясла одной из колбочек.

— Вот, слушай, — усмехнулась и с выражением прочитала надпись: — Хох-трава пригодна в использовании регенерирующих кремов, успокаивающих, а также регенерирующих и заживляющих составов, и при составлении редких мазей, как примиряющий ингредиенты компонент.

— Я артефактор, хоть и слабенький, ну куда мне крема варить? — Сил на улыбку пока не хватало, но я все равно с усилием растянула губы в ее подобии.

Сальме редко прикладывала такие усилия, и мне хотелось ее успокоить. Она частенько покупала для меня редкие ингредиенты, но, к сожалению, не разбиралась в артефакторике от слова совсем. У меня язык не поворачивался сказать, что из собранных здесь компонентов нельзя составить ни крем, ни артефакт, можно только чай заварить с побочными эффектами. Она ведь попробует угодить еще больше, а ингредиенты, соединимые с той же хох-травой, стоят как вся артефакторика, на которую я восемнадцать лет батрачила.

— Давай лучше отвар сделаю.

Из представленных ингредиентов можно было составить простенький регенерирующий отвар. Сердечные раны не залечит, но для здоровья… Для здоровья тоже слабенький получится. По-моему опыту, осветлит веснушки дня на два.

Но Сальме будет приятно. Она никогда не говорила, но я знала, как сильно ее расстраивает собственная внешность. Старость, слабость, больные спина и колени, ошеломляюще-быстрая деградация от сияющей красавицы до старухи.

Щелчком пальцев я активировала магический нагрев и налила в толстый чан ровно две чашки воды, чтобы сократить время приготовления. Следом сложила хох-траву, немного каменистого мха, отвечающего за непосредственную регенерацию, кору драконьего древа, скатанную в шарик и веточку лаванды.

— Ты лавандовый маньяк, — с удовлетворением заметила Сальме.

Ей нравилось подшучивать над моей любовью к лаванде, которую я охапками растила в садике, варила из нее кремы, клала в чай и в кофе, делала из нее притирания и гели, и даже духи.

Я послушно улыбнулась.

Мне не было ни весело, ни спокойно, ни больно, ни грустно. Мне было никак. Но расстраивать Сальме не хотелось, и я старалась хотя бы выдавать близкие к реальным эмоции, чтобы та не беспокоилась обо мне.

Отвар — штука простая. Знай себе, следи за температурой и добавляй ингредиенты, а в конце можно немножко магии. Капельку. На две чашки много нельзя.

На миг я помедлила. Никогда раньше я не вкладывала магию в бытовые или косметические средства. Все уходило на артефакторику, детские амулеты, эксперименты с цветником и артефактами для дома. Тратить законную каплю магии на себя или на какой-то там отвар казалось кощунством.

Но ведь теперь эта капля никому не нужна, теперь она моя по праву.

У меня была возможность использовать свою слабую каплю один раз в день. Глупо, если сегодняшняя доза пропадет всуе из-за глупой привычки экономить на себе. Вот возьму и потрачу ее на этот отвар. Потрачу на себя впервые за восемнадцать лет.