В одном из сюртуков, тёмно-синем, с потёртыми локтями, пальцы нащупали уплотнение. Не в кармане. Под подкладкой, на груди, где обычно носят самые сокровенные вещи.

Я замерла, боясь дышать. Да, точно. Что-то твёрдое, маленькое, спрятанное между тканью и подкладкой, лежало там, дожидаясь своего часа.

На письменном столе нашёлся нож для писем: тонкий, с костяной ручкой. Осторожно, стараясь не порвать ткань, я поддела им подкладку и надорвала аккуратно, в том месте, где чувствовалось уплотнение.

И оттуда выскользнул ключик.

Маленький, тёмный, с резной головкой. Он упал на пол, звонко ударившись о половицы, и я не сдержала радостного вскрика. Сама не ожидала от себя такой бурной реакции.

Нагнувшись, я подхватила ключ, подошла к столу и вставила его в замочную скважину сундучка. Он не поворачивался. Я чуть сдвинула сундучок, поправила, попробовала ещё раз. Сначала туго. Металл не хотел поддаваться, скрежетал. Замок заржавел от долгого бездействия. Но я не сдавалась, нажала сильнее. С лёгким щелчком язычок отошёл в сторону.

Замок открылся.

Я медленно выдохнула, только сейчас заметив, что всё это время почти не дышала. Пот мелкими капельками выступил на лбу: то ли от напряжения, то ли от волнения, которое накатывало всё сильнее с каждой секундой. Сердце лихорадочно колотилось, мешая думать.

Медленно. Очень медленно я приподняла крышку на сантиметр. Заглянула в узкую щель. Ничего не выскочило: ни мышь, ни таракан, ни какая-нибудь другая мерзость. Моё разгорячённое воображение уже успело нарисовать.

Осмелев, я откинула крышку полностью.

И охнула.

Глава 9

Сокровища и заботы

Сколько раз я наблюдала подобные сцены в приключенческих фильмах, когда герой находил клад в доме или в пещере. И никогда не ощущала того всплеска эмоций, который был присущ этому моменту. Конечно, не я же находила. А тут…

О, я буквально испытала весь спектр человеческих чувств, какой только способен ощутить человек.

Сначала я выдохнула и… забыла вдохнуть. С минуту стояла и просто пялилась на тусклые монеты, заполнявшие внутренность сундучка. Сердце лихорадочно колотилось, в голове звенела пустота, и только где-то на периферии сознания мелькнула мысль: «Вот оно. Нашла».

Когда первое ошеломление прошло, я опустилась на стул у письменного стола и принялась перебирать содержимое. Пальцы дрожали, но я старалась действовать осторожно, чтобы ничего не повредить.

Помимо монет в сундучке лежали ассигнации: несколько плотных бумажек с гербами и подписями. Какие-то бумаги, свёрнутые в тугую трубочку и перевязанные верёвочкой. И старинный снимок.

С каким-то трепетом я подняла фотографию. Пожелтевшая, с потрескавшимися краями, она хранила изображение двух мужчин, одетых в строгие сюртуки по моде той эпохи. На обратной стороне не было никаких надписей: ни даты, ни имени, ни намёка на то, кто эти люди.

Память Веры Ивановны услужливо подсказала: один из них — Пётр Сергеевич, её дядя. Его лицо, пусть и более молодое, без морщин и следов болезни, узнала безошибочно. Второй был незнаком ей. Кто этот человек, почему он запечатлён рядом с дядей, зачем этот снимок бережно сохранили вместе с монетами история умалчивала.

Я бережно отложила фотографию в сторону и принялась за остальное.

Навскидку прикинула: много. Очень много. Даже непосвящённый человек мог бы определить, что этих сбережений вполне хватит, чтобы успеть запустить гостевой дом к началу курортного сезона.

Мысли закрутились с бешеной скоростью. Новое постельное бельё обязательно, и побольше, на всех гостей, чтобы менять часто. Полотенца. Разные: отдельно для лица, ног и тела. Мыло, средства ухода, продукты. Обновить комнаты: не ремонт, конечно, но хотя бы чистые занавески, освежить обстановку.

А ещё — ванная комната. Две! На втором этаже — для женщин, на первом — для мужчин. Раздельные ванные! Это сразу повысит уровень санитарии и гигиены, да и просто удобно для гостей.