Он протянул руку. Я осторожно вложила свою ладонь в его, и он обхватил меня за талию. Мы влились в поток танцующих, и с облегчением обнаружила, что он понимает па, хотя танцевал с каменным, непроницаемым лицом.

— Ты закончил свои дела? — спросила я вполголоса, чтобы никто больше не услышал.

— Закончил.

— В твоём царстве всё в порядке?

— Не совсем, — мышца на его челюсти дёрнулась.

— Мне жаль, — я помолчала. — Но ты понимаешь, что я не могу отпускать тебя часто.

— Я бы и сам предпочёл не покидать тебя без крайней необходимости. Из-за контракта, связывающего нас. Мне некомфортно надолго расставаться с тобой. Сначала возникает сильное притяжение, а затем боль.

— Конечно, — я почувствовала укол разочарования и тут же пристыдила себя за него. — Мне жаль.

Араут отвёл нас в дальний конец зала, где три пары узких дверей выходили в сад. Двери были закрыты, их стёкла покрыты инеем, за ними чернела ночь.

— Значит, ты собираешься выйти замуж за одного из этих трутней? — в его голосе прозвучало такое презрение, что я почти улыбнулась. — Или за лорда с глазами убийцы?

— Только не он, — меня передёрнуло при одной мысли. — Только не Веннирот. Совет, конечно, продвигает его в первую очередь, но я должна найти кого-то более добросердечного и управляемого.

— Я мог бы выяснить, что он собой представляет, — предложил Араут, и в его голосе послышались мрачные нотки. — Мгновение и всё.

— Нет! — я крепче сжала его пальцы. — Нет, ты не можешь ходить и касаться лба каждого, кто тебя раздражает. И я больше не могу танцевать с тобой. Мне нужно поговорить с другими кандидатами.

— Хорошо.

Он отпустил меня, развернулся на каблуках и протянул руку какой-то раскрасневшейся дворянке, которая смотрела на него с неприкрытым восхищением. Я позволила себе увлечь сначала одним лордом, потом другим — танцевала с капитаном Йерроном, ела картофельные оладьи с лордом Джестином, выпила два бокала вина с мастером Уордом из Гильдии торговцев.

Но всё это время я краем глаза следила за Араутом, который кружился в танце с одной партнёршей за другой. Женщины и даже несколько мужчин тянулись к нему, заворожённые его странной, неестественной красотой. Он улыбался, почти смеялся, и что-то кислое, болезненное сжималось в моём сердце при каждой его лукавой улыбке, брошенной двум розовощёким дамам, которые порхали вокруг него, как мотыльки.

Я не хотела называть чувство. Оно было мне не нужно. Тем более сейчас. И еще мне нужен свежий воздух.

Музыканты заиграли более живую, быструю мелодию, и в давке хлопающих, притопывающих тел мне удалось незаметно выскользнуть. Я оглянулась на своих телохранителей — они смотрели на Араута, который кружился с двумя женщинами, и, кажется, не заметили моего манёвра.

Я нащупала ручку ближайшей двери, толкнула её и та поддалась. Холод обжёг моё разгорячённое лицо, когда я вышла на улицу. Медленно я пошла между засыхающими цветочными грядками, стебли которых шуршали, как бумага, под моими танцевальными туфлями, скользившими по обледенелым булыжникам садовой дорожки. Голые деревья тянули свои скрюченные ветви к чёрному небу, в котором низко и кругло висела белая, сияющая луна. Снежные хлопья танцевали в прозрачном воздухе, оседая на моих волосах, на ресницах, на открытых участках кожи.

Никто не зажёг ламп в саду. Мы должны были экономить топливо, и сейчас меня окружали только тени. В другой вечер я бы испугалась, сейчас слишком устала, чтобы бояться. Где-то на задворках сознания понимала, что мне не следовало здесь находиться, что мне нужно быть в бальном зале, любезничать с кандидатами. Некоторые из них были вполне терпимы, но всякий раз, когда я представляла, как выхожу за одного из них замуж, в животе у меня скручивался тошнотворный ужас, а в груди поднималась паника.

Я не хотела быть замужем за человеком, которого не любила. Почему я не могла остаться собой? Одинокой и довольной, пока не буду готова сама выбрать партнёра?