На секунду мне показалось, что Регенхейм сейчас пнёт его. Если честно, у него даже нога как будто дёрнулась, но Риан передумал и лишь поиграл желваками.

— Я мог бы отправить тебя к королю в цепях, — презрительно процедил герцог и склонил голову набок, будто рассматривая жалкое существо у своих ног. Так оно собственно, и было. — Но я вверяю твою судьбу той, что пострадала от твоих поступков сильнее всего. Талисса, тебе решать, что с ним делать. Можем сделать так, что он просто исчезнет и никто никогда не узнает, куда он делся. Можем сделать так, что его найдут павшего от рук бандитов. Дорога-то от вашего поместья длинная? Можем отдать королю. Тебе решать.

Это был не просто жест. Это был не просто выбор. Почему-то я остро ощущала, что это какая-то проверка. Месть — или милосердие? Суд — или прощение?

— Талисса, сжалься, — всхлипнул муж. — Не убивай меня.

Леопольд попытался подняться, но не смог: его дрожащие и скользкие от крови пальцы скользили по полу. Гонора в голосе у него, конечно, резко поубавилось, и теперь Леосвин выглядел жалким и насмерть перепуганным.

Его лицо покрылось красными пятнами от ожогов, одежда обуглилась по краям, но не сгорела, будто огонь тщательно вымерил, сколько боли причинить, чтобы не убить, но запомнилось надолго. Интересно, это случайность или тонкий расчёт Регенхейма? Уверена, что второе.

Я медленно подошла к щиту, всё ещё разделяющему нас с поверженным мужем, слыша, как каблуки сапожек отстукивают по мрамору чёткий, размеренный ритм. Остановившись в шаге, я скрестила руки на груди и наклонила голову набок.

— Сжалиться? — практически прошипела я. — Ты сейчас просишь меня о милосердии? Ты — меня?!

Побелевший от страха Леосвин торопливо закивал.

— Ты, который бил меня? Который унижал? Хотел убить? Который только что запустил в меня огненным шаром, надеясь сжечь заживо?! — сдерживая гнев, ледяным тоном процедила я. — И ты думаешь, что одно твоё слово «сжалься» должно заставить меня забыть всё это?

— Но ты моя жена, ты обяза…

Регенхейм едва заметно пошевелил пальцами, и невидимая сила отбросила Леохряка от щита, будто его ударило током.

— Прости! Прости! Я не это хотел сказать. Я... я изменюсь! — прекратив визжать и оправившись от шока, тут же захрипел Леосвин и снова пополз на четвереньках к щиту. — Талисса, клянусь! Я... я подпишу развод, отдам всё, что взял! Только... только не убивайте меня.

Я покосилась на Регенхейма, чьё лицо было каменной маской. Видимо, герцог действительно предлагал мне само́й решить участь этого подонка.

— А знаешь, что самое забавное, Леотварь? — присев на корточки, чтобы быть с Леопольдом на одном уровне, тихим, дрожащим от злости голосом заговорила я.

— Что? — эхом переспросил мужчина.

Глава 27

— Если бы ты просто отпустил меня... Если бы не гнался, не пытался убить, не приехал сюда орать как истеричка... Ты бы спокойно остался при своём. Брак аннулировали бы, ты бы сохранил лицо, а я... мне плевать было на твои деньги, даже отчасти на свои. Мне нужна была только свобода, чтобы я могла спасти свою жизнь.

— Я не…

— Тихо! Я говорю, ты молчишь, — процедила я. — Но ты... ты не смог. Ты обязан был прийти, ударить, унизить, отобрать и подчинить. Потому что для таких, как ты, женщина — это вещь.

Я сделала паузу, переводя дух и собираясь мыслями. Да. Я приняла решение.

— А если вещь уходит, её надо сломать, чтобы другим не досталось, а твоим игрушкам — неповадно было бунтовать, — со злой усмешкой продолжила я и встала, чтобы возвышаться на Леосвином. — И знаешь, что?

Снова пауза. Долгая. Многозначительная.

— Что? Что?! — взвыл Леосвин.

— Я не буду тебя убивать, — медленно, веско процедила я.

Леопольд аж дёрнулся от облегчения, но я тут же резко подняла палец.

— Но, — громко отчеканила я. — Есть одно но.

Леосвин снова задрожал как осиновый лист.

— Ты подпишешь всё, что я скажу, и прямо сейчас. Документы о разводе. Отказ от всего своего имущества в мою пользу. ВСЕГО. Ты принесёшь публичное извинение перед королём за ложь и клевету, и можешь опустить тот факт, что ты пытался убить меня дважды, но остальное ты напишешь — как бил и унижал, как потерял интерес и врал обо всём Его Величеству, — продолжила называть я свои условия. — И-и-и… особый пункт... Ты думаешь, это извинения передо мной?

— Прости меня, Талисса, — сложив руки в молитвенном жесте, залепетал мужчина. — Я больше никогда не трону тебя…