Вдруг осознала, что семеню за Тилли как-то уж слишком по-женски. Надо шире шаг делать и руками размахивать. Я немного расставила ноги и стала идти большими шагами. Заметив преображение моей походки, Грэг остановился и поинтересовался с выраженным участием и некоторой обеспокоенностью:

— Штаны жмут?

— Нет, — быстро ответила я и пошла дальше своим обычным шагам, только немного более широким.

Сначала мы направились к чуть накренившемуся двухэтажному домику с соломенной крышей. Навстречу нам выбежала женщина в тёмно-синем платье с жёлтым фартуком и, как водится среди местных лиц слабого пола, с завязанным у подбородка платком, покрывающим голову. На вид ей было около сорока.

— Мастер Тилли, — обратилась она к Грэгу, — Микочка второй день плачет, видать ночница его совсем замучила.

Я покосилась на здравника. Какая ещё ночница?

— Здравия, сударыня Васса, разберёмся, — ответил тот и, не замедляя шага, направился к накренившейся постройке.

Мы подошли к приоткрытой двери, из которой доносился детский плач и причитания как минимум двоих взрослых.

— Я вас не приглашаю! – внезапно для меня воскликнула встречающая нас женщина, та, которую Грэг назвал сударыней Вассой.

Я вопросительно посмотрела на неё, потом на учителя. Но Тилли никак не отреагировав шагнул в дом, я последовала за ним. В нос тут же ударил запах детских пелёнок. Такой же запах стоял у нас дома, когда Сенечка делал каку.

— Мастер Тилли! – подбежала к нам женщина, держащая на руках плачущего и выгибающегося малыша, очевидно, его мать.

Здравник взял ребёнка на руки, пелёнка сползла и дитя, продолжающий хныкать оказался совсем голеньким.

— Следов ночницы на нём нет, — заключил Грэг, внимательно осмотрев малыша.

— Можно? – Спросила я, протягивая к нему руки.

Три женщины, которые стояли в комнате, включая Вассу тут же переключили внимание на меня.

— Это мой ученик, Тод, — представил меня Тилли. – Весьма способный.

Он протянул мне ребёнка, женщины не возражали. Имея опыт общения с младенцами на практике, я умело перехватила малыша и принялась сюсюкать. Ребёнок даже замолчал по первости, наверно, опешил от такой наглости, а когда снова начал кукситься, я его пару раз слегка подбросила и это ему, как и Сенечке, понравилось да так, что он даже улыбнулся беззубым ротиком.

Может зубки режутся? Чтобы проверить догадку сунула в ротик свой палец – нет, зубок ещё не было. Колики? Я присела на сундук, положила ребёнка на колени и погладила животик. Грэг и женщины внимательно за мной наблюдали.

— Должно быть колики, — заключила я. – У вас есть укроп?

Васса кивнула.

— Поите укропной водичкой и поглаживайте спинку и животик, чтобы газы выходили. Ещё можно в ванночку добавлять полстаканчика соли и настой ромашки, — заключила я с умным видом. Эх, надо было всё-таки в мед поступать.

— Соль чтобы ночницу отпугнуть? – уточнила мать ребёнка.

— Ну ещё это делает воду мягче и успокаивает, — пояснила я.

— Вот, это травы, успокаивающие для ребёнка, — вставил Тилли, протягивая женщинам несколько засушенных пучков.

— Спасибо, мастер, — слегка разочаровано произнесла Васса, — а круг ножом вокруг колыбели не нарисуете? Или может у вас есть камень с отверстием?

Хм, если бы сама не видела чудовище в мире с багровым небом, посмеялась бы над суевериями женщин. Но опасность существовала, и мы с Тилли это знали точно.

— Можете повесить над колыбелью связку чеснока, — вставила я, играя с малышом в «ку-ку».

— Дык откуда же у нас чеснок, милсдарь ученик? – Развела руками Васса. – Это ж только у богачей он водится.

Тилли же, не теряя времени на пересуды, скоблил ножом по деревянным доскам, рисуя окружность вокруг колыбели. Как мне показалось сделал он это больше для успокоения взволнованных женщин, нежели для защиты от ночницы.

Вскоре третья женщина, которая всё это время молчала куда-то ушла и вернулась с корзинкой яиц. Нас поблагодарили, и мы двинулись к следующим пациентам.

— Хорошо с младенцем управилась, — похвалил Тилли, — У тебя там… — он сделал многозначительную паузу, и я поняла, что речь о моём родном мире, — были дети?

— Нет, только братик. На нём и практиковалась.

Грэг понимающе улыбнулся. Я хотела спросить про его детей, но опять не решилась.

Вторым пунктом назначения оказался одноэтажный домик с резными окнами. Нас встретила пожилая женщина с внучкой лет шестнадцати. Хворым оказался муж женщины. У него болела спина.

— Разогнуться не мог, — сиплым голосом посетовал старичок.

Хондроз – дело знакомое. Видя, как я оживилась, Тилли предоставил мне слово.

— Ну, что скажешь, Тод?

— Во-первых, кровать должна быть жёсткой.

Старичок постучал по своей кровати и недовольно крякнул:

— Ещё жёстче?

Я подошла и тоже постучала – деревяшка, накрытая тряпкой! Как он вообще на таком спит.

— Нет, кровать – что надо. – Сдулась я. – Меньше тяжестей носите, если носите, — предусмотрительно оговорилась я.